<<
>>

§ 1. Понятие эффективности права. Социальная эффективность права: сущность и основные характеристики

Эффективность права как социального и духовного регулятора немыслима без своей социальной составляющей. Человек принадлежит обществу, находится внутри него, он социализируется в нем и выражает себя как социальный субъект, который действует и развивается в соответствии с закономерностями, свойствен­ными общественной жизни.

Но, будучи социальным субъектом, он становится и субъектом правовых отношений, субъектом права. Он не стал бы членом обще­ства, гражданином в том или ином государстве, если бы не следовал правовым предписаниям, не организовывал свою индивидуальную жизнь нормативно­правовым способом. Само цивилизованное общество не может возникнуть в слу­чае отрицания основ законности и правовой упорядоченности (правопорядка).

Естественно, что право - не просто формальная система, застывший соци­альный институт, а живой организм, существенный социальный фактор преобра­зования человеческого бытия, целесообразного изменения и стабилизации обще­ственных отношений на основе освоения исторически преемственных социокуль­турных программ, реализации социально полезной активности людей и их объ­единений.

Каждая социальная норма, в т.ч. норма права воплощает в себе опыт, логику и меру цивилизованного социального существования человека и социальных общностей. Она приобретает определенное социальное измерение, обусловленное ее общественной значимостью.

Право как социокультурная деятельность вплетается в процессы социально­го бытия, преобразуя, организуя и стабилизируя общественные процессы. Оно, как активный социокультурный регулятор и как необходимый продукт социума «органично вплетено в ткань социальной материи, является существенной онто­логической характеристикой общественного бытия»[45]. Такой же существенной ха­рактеристикой развития общества является степень и формы выражения социаль­ной эффективности различных регуляторов, включая право.

В отечественной литературе еще в советский период вполне обоснованно был поставлен вопрос о социальном механизме действия права. В. П. Казимирчук, исследуя трансформацию правовых норм в поведение людей, включал в социаль­ный механизм действия права, следующие элементы: а) доведение правовых норм до всеобщего сведения; б) постановку в законах и других правовых актах соци­ально полезной цели; в) поддержку правом социально полезных образцов поведе­ния; г) социально-правовой контроль[46]. Взяв на вооружение тезис о социальном механизме действия права, в то же время необходимо иметь в виду, что социаль­ная эффективность права в целом не сводится к эффективности отдельных норм права и простой сумме составляющих такой эффективности.

Понятие эффективности правовых норм подверглось в отечественной науке достаточно обстоятельному анализу. По мнению целого ряда отечественных ав­торов, исследовавших эффективность конкретных норм права, понятие эффек­тивности правовых норм может быть определено как соотношение между факти­ческим результатом их действия и теми социальными целями, для достижения ко­торых эти нормы были приняты[47]. Думается, что в этом определении эффективно­сти имеется определенный «социальный оттенок», поскольку речь идет о дости­жении именно социальных целей. «Социальность», таким образом, имманентно присутствует и в эффективности отдельных норм. Тем более она присутствует в

эффективности права в целом, что находит свое выражение в соответствующих научных исследованиях.

Итак, перейдем к анализу самого понятия эффективности права и попыта­емся выделить его аспекты, в т.ч. социальные. В отечественной науке проблемы эффективности в праве подверглись исследованию, прежде всего, как проблемы эффективности норм права либо эффективности правоприменительных актов. В то же время, выработанное отечественной наукой определение эффективности норм права как соотношения между целями, которые преследовал законодатель, издавая соответствующую норму, и реально наступившими результатами, не учи­тывало, на мой взгляд, следующих моментов.

Во-первых, эффективность права, по сути, сводилась к эффективности норм права, то есть эффективность права как регулятора сводилась к эффективности предписаний другого регулятора - государства.

Во-вторых, из данного определения роль самого права как именно социаль­ного регулятора и критерия именно социальной действенности права уяснить фактически невозможно, определение как бы оторвано от общественной жизни, оперируя абстрактными целями законодателя и их возможным осуществлением. Все это свидетельствует о необходимости более детального изучения именно со­циальных аспектов эффективности и формулирования самого определения соци­альной эффективности права.

В. А. Федосова в свое время высказала следующую идею: «положить в ос­нову определений понятий эффекта и эффективности вообще философскую трак­товку эффективности как соотношения оптимальной возможности и действитель- ности»[48]. Она различала эффективность правовых норм и эффект действия право­вых норм. Под последним в этом плане подразумевалась совокупность положи­тельных изменений, происшедших в социальной действительности и сознании граждан под влиянием оптимального и целенаправленного воздействия правовой нормы на общественные отношения. Эффективными, по мнению В. А. Федосо­

вой, можно считать лишь те нормы, которые являются социально полезными и у которых бесспорно установлено наличие прогрессивной цели[49]. Таким образом, ее определение эффективности норм права включало характеристики «социальной полезности» и «социальной прогрессивности». В то же время сами понятия «со­циальной полезности» и «социальной прогрессивности» в таком случае нужда­лись и нуждаются в разъяснении и конкретизации для науки и практики.

В отечественной научной литературе эффективность норм права подчас трактовалась и как обеспечение некоего баланса социальных интересов, удовле­творение нормами определенных социальных интересов. В этой связи представ­ляется, что различие между пониманием эффективности норм права как соотно­шения цели и результата и ее трактовкой как отражения интересов субъектов пра­ва, баланса этих интересов не столь существенно.

Следует согласиться с Г. В. Мальцевым в том, что «цель, если она действительно необходима, невоз­можно отделить от интереса. Иначе говоря, она есть осознанный интерес и долж­на его объективно отражать. ...Цели человека складываются на основе объектив­но возникающих его интересов, реализуемых посредством деятельности в целесо­образных формах»[50]. Механизм выбора целей включает в себя не только организа­ционные моменты и научные методы, но и стадию социальной оценки, отбора ва­риантов и выбора наиболее предпочтительной цели[51].

Заслуживает внимания мысль Т. А. Казакевич о том5 что вся история воз­никновения и развития целеполагающей деятельности человека показывает, что цели формируются на основе потребностей, как форма отражения предмета по- требности[52]. Однако хотелось бы заметить, что цели могут ставиться государством без учета или при игнорировании общественных потребностей или интересов.

Осознание индивидом объективного интереса есть познание объективной необходимости, акт личностной свободы. Поэтому категория цели как результата осознания объективного интереса характеризует свободно-волевую деятельность человека. Таким образом, цели формулируются законодателем именно для удо­влетворения тех или иных социальных интересов. Поэтому рассмотрение эффек­тивности норм права как меры отражения социальных интересов есть фактически рассмотренное под другим углом зрения определение эффективности норм как соотношения целей (социальных целей) и результатов, в том числе социальных результатов.

Вместе с тем, между нормами и социальными интересами нередки и рас­хождения. Норма должна соответствовать интересам общества, его различных классов и основных социальных групп; только тогда она отвечает своему назна­чению. Но, с другой стороны, если с социальной нормой не согласны конкретные малые группы или индивиды, то само по себе это не является доказательством ее социальной ущербности, социальной деформированности.

Расхождение нормы с социальными интересами анализируется в литературе на нескольких уровнях.

В частности, выделяются уровни общества, класса, соци­альной группы, личности. При этом указывается, что эталоном для оценки степе­ни соответствия той или иной социальной нормы общественным интересам явля­ется критерий справедливости. В процессе длительного исторического развития были постепенно сформулированы и обобщены некоторые прогрессивные прин­ципиальные требования к нормам, регулирующим человеческое поведение, несо­блюдение которых вызывает негативную социальную оценку. К таким общечело­веческим достижениям относятся, например, принцип ответственности за личную вину; принцип гуманизма; презумпция добропорядочности и невиновности чело­века; независимость и беспристрастность судебного рассмотрения дела и т.п. Нарушение этих принципов серьезно ослабляет эффективность социального регу­лирования и вызывает различного рода социальные деформации. Социальная норма, которая указанных принципов не содержит, расценивается как несправед­

ливая - косная, жестокая, устаревшая и пр. Практический результат ее действия ничтожен либо даже отрицателен[53].

Перейдем к характеристике понятия эффективности права в целом. В лите­ратуре категория эффективности права в целом как регулятора только начинает становиться предметом самостоятельных научных исследований. В этом плане особо хотелось бы отметить работы С. А. Жинкина. В частности, он указывает, что «определение эффективности права требует плюралистического подхода, а также отмечает, что эффективность права как социально-духовного регулятора означает реализацию им своего социального, духовного и иного назначения в конкретном культурно-историческом контексте, предоставление им возможности для социально позитивной самореализации личности в конкретном обществе»[54].

По мнению С. А. Жинкина, эффективность права может быть рассмотрена и как обеспечение надлежащей сбалансированности основополагающих социаль­ных ценностей, что образует аксиологический (ценностный) подход. В целом же им предлагается рассматривать эффективность права как успешное «обслужива­ние» им общественного развития, действенное регулирование социальной жизни и ментальных, психических процессов, сопровождающих социальную жизнь, как обеспечение правом преемственности социально-культурных ценностей и вместе с тем социального, духовного, культурного, экономического и иного динамизма[55].

Вполне очевидно, что его определение эффективности права несет вполне опре­деленный социальный компонент, поэтому представляет интерес для данного ис­следования.

Рассматривая эффективность права как сбалансированность социальных ценностей, следует, на наш взгляд, иметь в виду, что ценности, выражаемые и за­щищаемые правом, являются ценностями различных уровней - общечеловеческие (их можно было бы назвать цивилизационными), культурно-исторические (харак­терные для данной исторической эпохи и данной культуры в эту эпоху), нацио­

нальные и т.д. Все это определяет специфику тех или иных аксиологических ас­пектов эффективности права.

Исходя из логики С. А. Жинкина, можно утверждать, что эффективность права в отношении конкретного индивида подразумевает, помимо прочего, устойчивое и результативное воздействие права и на психические процессы, на внутренний мир, результативное обеспечение правом социально полезной само­реализации человека. Эффективность права может быть также истолкована в ши­роком социально-философском смысле как нахождение безопасного, прогрессив­ного, выгодного для отдельных индивидов и общества в целом способа обще­ственного существования людей и их коллективов. Интересно, что эффективность можно соотнести здесь с социальным, социально значимым существованием че­ловека, что важно и в контексте данной работы.

Таким образом, эффективность права, сама по себе являясь многогранным феноменом, неотъемлемо включает и социальные компоненты. Это, по моему мнению, и успешное достижение поставленных социальных целей, и действенная защита основополагающих социальных ценностей, и эффективная организация социально полезной активности, и успешное снижение уровня неконструктивной общественной конфликтности, и обеспечение баланса социальных интересов, в т.ч. интересов групповых и этнических.

Очевидно, что эффективность права как понятие должна быть наполнена реальным социальным смыслом. Это в таком случае - не эффективность государ­ственной политики, законотворческого механизма, экономических реформ и т.д. Под эффективностью права в социальном контексте следует понимать, прежде всего, то социальное развитие и самовыражение индивида, ту степень социально­го самовыражения личности, которые обеспечивает право в течение соответству­ющего культурно-исторического периода.

А теперь перейдем к рассмотрению социальной эффективности как важ­нейшей разновидности эффективности права и в то же время ее важнейшему ас­пекту. С этой целью обратимся к исследованиям социальной эффективности от­дельных норм права, проведенным в советский период.

Как известно, в ряде работ советских авторов выделялись юридическая и социальная эффективность правовых норм[56]. В одних трудах юридическая и соци­альная эффективность трактовались не как виды, а как уровни эффективности норм права, а в других - подчеркивалась условность разграничения юридической и социальной эффективности, так как юридическая эффективность является в то же время и социальной, а социальная эффективность представляет собой более широкое понятие[57]. Юридическая эффективность правовой нормы понималась при этом как соответствие поведения субъектов правоотношения требованиям, за-

3 крепленным нормой права[58].

Аналогичные конструкции разрабатывались и в частных юридических науках. Так, С. Ю. Марочкин отмечал, что большинство норм международного права имеют две непосредственные цели: юридическую и социальную. Первая предполагает точную реализацию правового предписания, полное исполнение предоставленных прав и предписанных обязанностей. Вторая охватывает резуль­таты, находящиеся вне правовой сферы. Осуществление юридической цели слу­жит важным этапом на пути достижения социальной цели и, следовательно, эф­фективности нормы[59]. Он также выделял существование норм, непосредственным объектом которых является точное исполнение самого правового предписания. Такие нормы имеют не две, а одну непосредственную цель - юридическую. Если в большинстве случаев юридическая цель занимает второстепенное положение и ее достижение есть в свою очередь лишь потенциальная возможность достижения цели социальной, то в этих нормах она является основной и единственной непо­средственной целью. Соответственно эффективность подобных норм измеряется по степени реализации именно юридических целей. К ним можно отнести, напри­

мер, многочисленные нормы юридико-технического характера, которые устанав­ливают сферу и время применения актов, порядок употребления терминов, под­писания и вступления в силу договоров и т.д.[60]

В данной связи хотелось бы заметить, что при таком понимании юридиче­ская эффективность нормы права фактически отождествлялась с ее реализацией, ее претворением в жизнь. Думается, что тогда сам термин «юридическая эффек­тивность норм права» теряет смысл, так как просто дублирует другой юридиче­ский термин. То же самое касается термина «юридическая эффективность права», который является аналогом термина «режим законности».

Можно согласиться с С. Ю. Марочкиным в том, что для социальной эффек­тивности простого исполнения нормы права или группы норм оказывается недо­статочно. Она характеризует глубинные процессы правового регулирования - степень достижения социальных целей, находящихся вне непосредственной сфе­ры правового регулирования.

Очевидно, что даже самая точно исполняемая норма может быть неэффек­тивной или характеризоваться низкой эффективностью. Все зависит от того, в ка­кой мере достигнута ее социальная цель. Нормы, в которых юридические и соци­альные цели различны, составляют в любой правовой системе существенную часть. Полагаю, применительно к праву в целом, что достижение посредством права поставленных государством социальных целей является только одним из аспектов социальной эффективности права, само понятие социальной эффектив­ности является феноменом многоаспектным, более широким.

Очевидно, что разграничение юридической и социальной эффективности норм права по сути нивелирует противоречие между пониманием эффективности как соотношения цели и результата и трактовкой эффективности как меры сба­лансированности социальных интересов и обеспечения максимально возможной меры свободы. Соответствие результатов целям правотворческого органа будет характеризовать юридическую (инструментальную) эффективность, а обеспече­ние баланса социальных интересов, снижение уровня правового принуждения в

обществе - социальную эффективность норм. С позиций своей значимости для духовного и социального развития социальная эффективность норм права и их групп гораздо выше юридической, поскольку относится к содержательным аспек­там соответствующих предписаний, их социальному назначению и его осуществ­лению, в то время как юридическая отражает лишь формальное следование нор­мативным предписаниям, которые могут носить социально вредный и даже по су­ти антиправовой, или социально нейтральный характер.

Итак, проблема социальной эффективности правовых норм затрагивалась в отечественной науке советского периода. При этом речь шла о социальной эф­фективности норм, а не права в целом как регулятора.

Право в целом, несомненно, подлежит оценке с позиций своей социальной эффективности, поскольку эффективность юридическая как простое соблюдение и исполнение правовых предписаний не позволяет определить и адекватно оце­нить социальное содержание и социальное назначение права в соответствующий исторический период.

Социальная эффективность как феномен неразрывно связана с результатив­ностью организации совместной общественной жизни в рамках соответствующе­го государственно-правового образования, в рамках данной правовой системы.

Социальная эффективность права, как представляется, имеет целый ряд по­казателей и характеристик. Во-первых, проявлением и показателем социальной эффективности права должно считаться развитие общественной жизни, появление новых социальных связей и институтов. Во-вторых, социальная эффективность предстает как эффективное обеспечение посредством права беспрепятственного доступа к социальным благам, их получению. В-третьих, социальная эффектив­ность права выражается в успешном, гармоничном функционировании существу­ющих социальных институтов, например, общественных объединений, семьи, трудовых коллективов, государственного аппарата и др. В-четвертых, под харак­теристикой социальной эффективности права может пониматься обеспечение им максимальной сплоченности общества, его направленности на решение общих за­дач. Естественно, что такие задачи должны выдерживать проверку на свое соот­

ветствие основополагающим духовным и социальным ценностям цивилизации, потребностям социально позитивной самореализации личности в обществе. Су­щественной характеристикой социальной эффективности права является и его признание в общественном сознании, признание его верховенства и значимости институтами гражданского общества.

Можно утверждать, что усиливать социальную эффективность права будут лишь те нормы законодательства, которые улучшают возможности для самореа­лизации индивидов и социальных групп, увеличивают безопасность индивида и ее осознание, социальную удовлетворенность властью и правом. Право в контек­сте обеспечения своей социальной эффективности должно обеспечивать и усили­вать то, что можно было бы назвать «продуктивной социальной ориентацией».

Социальная эффективность права, как и эффективность права вообще, мо­жет быть рассмотрена как обеспечение надлежащей сбалансированности осново­полагающих социальных ценностей, что образует аксиологический (ценностный) подход. Социальное регулирование дает возможность строить человеческое пове­дение и оценивать его в едином измерении, по единому масштабу, стандартизи­ровать поведенческие реакции субъектов социальных отношений. В процессе ре­гулирования достигается справедливый, гармоничный, «правильный» социальный порядок, который регламентирует совместную общественную жизнь людей.

Динамизм экономических, политических и социально-культурных запросов современного общества выдвигает все новые и новые задачи правового регулиро­вания общественных отношений. Социальная обусловленность и многогранность этих задач обнаруживается простым перечислением проблем, возникающих перед правотворчеством: исследование различных социальных причин, факторов, обу­словливающих потребность в нормативно-правовом регулировании различных отношений; выявление и учет интересов социальных и национальных образова­ний, общественных групп и общества, их особенностей, обычаев, традиций; соче­тание обыденного, практического и теоретического сознания различных групп людей, слоев, элит и др. в процессе создания закона; проведение сравнительного анализа законопроекта не только с аналогичными установлениями прошлых лет и

действующих законодательных систем иностранных государств, но и с другими регуляторами; научная разработка концепции, принципиальных положений зако­на; выявление общественного мнения относительно целесообразности принятия того или иного закона[61]. Все эти и многие другие проблемы и пути их решения, несомненно, должны учитываться при исследовании социальной эффективности права, ее факторов и путей повышения, при выделении ее характеристик и пока­зателей.

В контексте задач, стоящих перед правотворчеством, социальная эффектив­ность права подразумевает:

- коллективное общественное признание права как регулятора, его соци­альной роли, общеобязательности и необходимой, оправданной принудительно­сти;

- результативность социальных связей, их созидательность и эквивалент­ность;

- сбалансированность корпоративных норм, личных и групповых интере­сов с действующим законодательством и общими интересами.

Кроме того, интересным социальным аспектом эффективности права явля­ется, на мой взгляд, организационный. В частности, определенный интерес для нашего исследования представляет рассмотрение социальной эффективности в контексте управления и самоуправления социальных систем, роли саморегулиро­вания в достижении поставленных социальных задач.

Очевидно, показателем социальной эффективности права можно считать и то, насколько оно сочетается с саморегулируемостью общества, его самодеятель­ностью и самоуправляемостью. Другими словами, получаем еще один аспект со­циальной эффективности права - его гармоничное сочетание с социальным само­регулированием и с другими социальными регуляторами.

В ряде работ, посвященных эффективности государственной деятельности, эффективность справедливо связывается с успешным развитием гражданского

общества и его институтов. Так, В. А. Затонский к числу важнейших условий эф­фективности современной российской государственности относит функциониро­вание дееспособного гражданского общества, центральным субъектом которого выступает активная, автономная личность[62]. Думается, что успешное функциони­рование институтов гражданского общества является еще одним аспектом и одно­временно показателем социальной эффективности права, как и других социаль­ных регуляторов.

Вообще, на наш взгляд, можно говорить не только о социальных аспектах эффективности права, но и о социальных аспектах эффективности государства. Эффективное государство - это, помимо других моментов, социальное государ­ство, которое берет на себя обязанность заботиться о социальной справедливости, достойном уровне жизни своих граждан, их социальной защищенности, призна­ющее социально ориентированную политику важнейшей своей задачей. Для эф­фективности государства важна степень его доступности для свободного граж­данского волеизъявления, открытости, восприимчивости для конструктивной правовой активности граждан, институтов гражданского общества.

В этом плане представляется, что государству необходима и реальная соци­альная ориентированность законодательства, она представляет собой также важ­ное условие эффективности не только государства, но и права, в том числе соци­альной.

Итак, еще один аспект социальной эффективности права - его социальная ориентированность, гармоничное взаимодействие с институтами гражданского общества.

Социальная эффективность законодательства имеет, несомненно, и нацио­нально-культурные аспекты. В этом плане заслуживают внимания призывы ряда авторов обратиться к первоосновам человеческой природы и общежития в труде, семье, отечестве, облаченным в специфику менталитета народов - их традиций, особенностей национально-культурной и культурно-цивилизационной идентич­

ности[63]. Другими словами, еще один аспект социальной эффективности права - его гармоничное сочетание с национальным менталитетом, с национально­ментальными основами общественной жизни.

Итак, попытаемся дать общее определение социальной эффективности пра­ва. Социальная эффективность права, как представляется, может быть выделена в узком и широком смысле. В узком смысле - это достижение посредством право­вого воздействия социальных целей, достижение социально значимых позитив­ных результатов с помощью правовых средств, закрепленных в законодательстве. В широком смысле - это обеспечение посредством права социально полезного и гармоничного существования личности, социальных, этнических групп, в том числе обеспечение гармоничного взаимодействия личности, социальных общно­стей и общества в целом в рамках данного правопорядка; успешная реализация социально полезной активности при минимизации неконструктивной обществен­ной конфликтности.

Перед юридической наукой и практикой, перед гражданским обществом и его институтами стоит задача оказания помощи законодателю не только в пра­вильном определении цели правового регулирования, но и в установлении того, насколько достижение данной цели будет способствовать прогрессу общества, его гармоничному развитию. Общество и его объединения должны превратиться в подлинно активного субъекта правотворческой деятельности.

В контексте нашего исследования не теряющим актуальности представляет­ся мнение С. С. Алексеева о том, что право должно быть признано в качестве со­циального блага, т.е. такого общественного явления, которое в силу своих свойств способно принести значительную пользу в общественной жизни, а «самым общим образом значение права как социальной ценности состоит в том, что оно выража­ет, закрепляет и обеспечивает организованность отношений в обществе[64]. Думает­ся, что организованность общественных отношений, их упорядоченность в инте­

ресах созидательного развития личности, ее самореализации в определенной мере будут являться и показателем эффективности права вообще и социальной эффек­тивности в частности. И определять контуры такой упорядоченности должны ин­ституты общества, а не только государство в лице своих уполномоченных орга­нов.

Важный аспект и показатель социальной эффективности права - целевой, то есть постановка посредством права и правовых учреждений социально полезных целей и наличие социально полезных результатов. Достижение общественно по­лезной цели - необходимое условие подлинной, а не мнимой эффективности. Пе­ренос акцента на оценку цели правовой нормы позволяет оценивать норму в первую очередь с точки зрения ее полезности, а не эффективности. В таком слу­чае возникает вопрос: следует ли вообще исследовать и оценивать правовую нор­му с позиции ее эффективности, когда цель этой нормы (а следовательно и сама норма) социально вредная? И кто должен устанавливать эту вредность?

Аналогично можно исследовать не только конкретные нормы, но и право­вые институты, отрасли права, право в целом. Поэтому цели, которые ставятся перед правом в каждый конкретный период, должны являться предметом обще­ственного обсуждения и общественной оценки.

Естественно, признание в целом всей правовой системы и крупных подси­стем эффективными, не исключает постановки вопроса об эффективности отдель­ных структурных элементов этой системы, отдельных правовых норм. Отдельные правовые нормы, наряду с общими целями правового регулирования могут иметь и имеют свои конкретные цели, которые могут в определенной степени противо­речить и общим целям, и требованиям жизни. В тех случаях, когда мы изучаем эффективность отдельной правовой нормы, весьма важно определить, в какой степени ее цель соответствует основным целям правового регулирования иссле­дуемой группы общественных отношений на современном этапе[65].

В действительности нет в современных обществах ни одного социального института, ни одной социальной формы, которые бы существовали исключитель­

но для самих себя. Созданные усилиями человека, системой его потребностей, они предназначены обслуживать его нужды, удовлетворять его интересы. Поэто­му возникшее и продолжающее существовать и действовать как результат целе­направленной деятельности социальных субъектов право замыкается своими функциями, содержанием, структурой в конечном счете на человека, на его дея­тельность. Поэтому еще одним аспектом социальной эффективности права следу­ет считать деятельностный. Социальная эффективность права отражает, помимо прочего, роль права в стимулировании социально полезной активности индиви­дов, социальных и этнических групп.

Итак, социальная эффективность права может быть определена как много­аспектный социальный феномен, включающий такие характеристики, как:

- обеспечение посредством права адекватных и полезных форм коллектив­ного поведения;

- создание правом условий для социальной самореализации и социальной адаптации индивидов;

- обеспечение правом условий для гармоничного сосуществования соци­альных, в том числе этнических, групп;

- гармонизацию государственно-правового регулирования и общественного саморегулирования;

- успешную реализацию посредством права основополагающих социальных ценностей;

- удовлетворение посредством норм права потребностей и интересов чле­нов общества;

- достижение посредством права минимального уровня неконструктивной социальной конфликтности при сохранении конкурентной социальной среды.

Социальная эффективность права представляет собой также его социальную востребованность, признанность и результативность в регламентации наиболее важных общественных процессов.

Таким образом, сущность социальной эффективности права состоит не только в его социальной полезности и достижении определенных социальных ре­

зультатов, но и в уменьшении неконструктивной социальной конфликтности, раз­витии созидательных начал, в обеспечении социально полезной самореализации личности в данном обществе. В этом плане социальная эффективность представ­ляет собой важнейшую разновидность эффективности права.

<< | >>
Источник: Пунченко Станислав Игоревич. СОЦИАЛЬНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ ПРАВА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ). Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Краснодар - 2016. 2016

Еще по теме § 1. Понятие эффективности права. Социальная эффективность права: сущность и основные характеристики:

  1. Понятие терроризма в криминологии, его признаки и сущность.
  2. § 1. Понятие и признаки транснациональной корпорации
  3. §2 Криминалистическая характеристика краж цветных металлов
  4. §1. Понятие и признаки предприятия как имущественного комплекса но Гражданскому законодательству Российской Федерации.
  5. Проблемы познания содержания оценочных понятии в интерпретационной деятельности
  6. Проблемы, возникающие в процессе применения правовых норм, содержащих оценочные понятия
  7. § 1 Понятие теократического государства
  8. Концепция криминогенной сущности личности преступника как основа социально - психологического подхода к про­гнозированию тенденций преступности
  9. Правовой режим информационных систем: понятие, структура
  10. 1. Понятие организованной преступности
  11. Роль и место в механизме правового регулирования общественных отношений социального и психологического аспектов
  12. Содержание коммуникативной формы осуществления функций права
  13. Понятие правовой культуры в рамках многообразия теоретико­методологических подходов
- Авторское право РФ - Аграрное право РФ - Адвокатура России - Административное право РФ - Административный процесс РФ - Арбитражный процесс РФ - Банковское право РФ - Вещное право РФ - Гражданский процесс России - Гражданское право РФ - Договорное право РФ - Жилищное право РФ - Земельное право РФ - Избирательное право РФ - Инвестиционное право РФ - Информационное право РФ - Исполнительное производство РФ - История государства и права РФ - Конкурсное право РФ - Конституционное право РФ - Муниципальное право РФ - Оперативно-розыскная деятельность в РФ - Право социального обеспечения РФ - Правоохранительные органы РФ - Предпринимательское право России - Природоресурсное право РФ - Семейное право РФ - Таможенное право России - Теория и история государства и права - Трудовое право РФ - Уголовно-исполнительное право РФ - Уголовное право РФ - Уголовный процесс России - Финансовое право России - Экологическое право России -