<<
>>

3.1. Взгляды М.А. Бакунина на правовое и этическое регулирование в государственно-организованном обществе

Одно из важных мест в анархистской концепции М.А. Бакунина занимает проблема социального регулирования. В рассуждениях философа можно выделить несколько аспектов. Во-первых, это регламентация отношений, складывающихся в государственно-организованном обществе, включающая такие вопросы, как связь права и государства, роль права, его социальная сущность, соотношение права с нормами морали и религиозными нормами.

Во-вторых, регулирование отношений между государствами, здесь интерес представляет отрицание роли международного права и предлагаемая М.А. Бакуниным концепция «трансцендентной морали». Наконец, в-третьих, регулирование отношений, установление основ взаимодействия внутри безгосударственного союза, как между отдельными индивидами - членами ассоциаций, так и более крупных структурных элементов федерации друг с другом.

Ни о какой системной разработке указанной проблематики у М.А. Бакунина речи не идет. Он не ставил перед собой цели определения содержания понятия права, выяснения вопроса о происхождении права. М.А. Бакунин, размышляющий о государственном праве, законе, предстает скорее как публицист, политический деятель, но не теоретик. Мы не найдем у него системного анализа правовых категорий. М.А. Бакунина интересовала история политико-правовой практики современных государств, а не реально действующее законодательство. Указанные моменты во многом объясняют в целом случайный характер обращения отечественных исследователей к правовым взглядам М.А. Бакунина, когда его отношение к законодательству, юридическим институтам затрагивалось в контексте анализа взглядов на государство и революцию. Особого упоминания заслуживает вопрос о

соотношении таких регуляторов, как право и религия. М.А. Бакунин отмечал их тесную взаимосвязь, однако эта часть творческого наследия в литературе практически не получила освещения, его понимание взаимосвязи государства и религии затрагивалось преимущественно в философских исследованиях[429].

Полагаем, что правильная интерпретация правовых взглядов М.А. Бакунина в рамках традиционно выделяемых трех основных типов правопонимания - нормативного, нравственного (естественно-правового) и социологического[430] - не представляется возможной. М.А. Бакунина нельзя отнести к числу сторонников нормативного типа правопонимания, поскольку он разграничивал право и закон, не отождествлял их. Как отмечает Д.А. Керимов, узконормативное понимание и определение права не может, претендовать на универсальность, поскольку включает в себя лишь некоторые признаки правовой реальности и не учитывает другие существенные его особенности, оно не может претендовать на исключительность, поскольку всякое социальное образование, к числу которых относится и право, требует не одного, а множества определений, раскрывающих разные грани его сущности[431].

Критика М.А. Бакунина была направлена против «юридического права», которое у него выступает синонимом закона, представляет собой совокупность норм, зафиксированных государством в своих официальных актах. Однако наряду с ним он выделял также «общечеловеческое право», не зависящее от воли законодателя.

В научной литературе получило широкое распространение представление о связи правовых воззрений М.А. Бакунина с естественно­правовой теорией[432]. С.Ф. Ударцев, говоря о «естественно-правовых идеях» М.А. Бакунина, внимание сосредоточил на анархическом периоде жизни и творчества мыслителя, анархической интерпретации концепции естественного права[433]. Отнесение взглядов М.А. Бакунина к естественно­правовым представляется нам не вполне обоснованным. Несмотря на имеющийся плюрализм естественно-правовых учений[434], концепция М.А. Бакунина не может рассматриваться в их числе.

Нормы и естественного права, как отмечает В.А. Бачинин, являются «производными от естественного порядка вещей, строя мироздания и природы человека как неотъемлемой части миропорядка», они имеют абсолютный характер, указывая на незыблемые запреты и безусловные ценности, настаивая на том, что человек не может жить в мире, где все относительно и опираться лишь на договорные, сформулированные людьми основания[435].

Однако у М.А. Бакунина речь идет о самих законах, которым подчинена жизнь природы, мира животных и людей, а не о чем-то, производном от них.

Н.М. Коркунов полагал, что гипотеза естественного права «заключает в себе много обаятельного»: она уравнивает юридические нормы с законами природы; взамен подчинения произвольным волеизъявлениям других людей, как все человеческое несовершенных, она подчиняет человека непреложным велениям природы; искусственному, выдуманному она противопоставляет естественное, необходимое[436]. Естественное право использовали как синоним нравственно должного в праве[437]. Стержнем классического естественного права стала «очевидность» закона, соответствие его

«разумного содержания» так называемой природе вещей[438]. Сторонники данной концепции не призывали к отмене позитивного права, естественное право служило критерием его оценки с точки зрения соответствия справедливости: если такого соответствия нет, то законы государства являются неправовыми[439].

М.А. Бакунин не искал подобного рода критериев, крайне негативно отзывался о «юридическом праве», обосновывал необходимость его уничтожения. Он считал, что отношения людей регулируются нравами и традиционными обычаями, но никогда законом. Мысль, воля законодателя не оказывают решающего влияния на развитие социума, оно медленно происходит под влиянием инициативы индивидов. Философ допускал наличие естественных законов, которые управляют обществом без его ведома, сравнивал их с физическими законами, свойственными материальному миру[440]. Он полагал, что эти законы управляли человеческим обществом с момента его возникновения, и значительная часть их еще не открыта[441].

Несмотря на свою популярность, естественно-правовые концепции подвергались вполне обоснованной критике, в частности, в связи признанием божественного вмешательства в процесс возникновения права[442]. М.А. Бакунин считал, что идея Бога как создателя естественных и общественных законов приводит к полному их отрицанию, исключает их реализуемость и действенность[443].

Он правильно отмечал, что первоначально законодательство носило религиозный характер, и делал вывод, что законы выступали как «божественные распоряжения, навязанные человеческому обществу»[444].

Смысл теологической теории происхождения права М.А. Бакунин понимал так: боги - это законодатели общества, основатели государства, человек не мог различить добро и зло, справедливое и несправедливое; божество, спустившееся на землю, смогло просветить человека, установить некий политический и социальный строй, именно небо освящает все законы и всякая установленная власть, которым люди обязаны всегда и везде слепо повиноваться[445].

Общечеловеческое право, о котором говорилось выше, у М.А. Бакунина отнюдь не являлось неким аморфным идеальным правовым началом, неизменным и независящим от сознания человека, или совокупностью идей или представлений о праве. М.А. Бакунин не допускал соединения права, религии и морали, различал эти общественные феномены. В то же время к числу базовых характеристик естественно-правового подхода относят смешение права с неправовыми явлениями, отсутствие четкого критерия отличия права от всего неправового[446].

Следует отметить, что понятие «человеческое право» М.А. Бакунин использовал и в субъективном смысле, как принадлежащую индивиду возможность, право действовать определенным образом, претендовать на что-либо, но не как синоним «естественного права»[447]. Именно право, а не закон управляет социумом, независимо от мышления и воли составляющих его людей. Мыслитель призывал отграничивать его от политических и юридических законов, провозглашаемых законодательной властью[448].

Представляется, что адекватное истолкование взглядов М.А. Бакуниным возможно в рамках предложенной В.С. Нерсесянцем либертарно­юридической теории права[449].

В.С. Нерсесянцем были выделены два противоположных типа правопонимания - легистский и юридический. В соответствии с первым под правом имеется в виду продукт государства (его власти, воли, усмотрения, произвола), право - приказ (принудительное установление, правило, норма, акт) официальной власти, и только это есть право.

Право, таким образом, сводится к принудительно-властным установлениям, к формальным источникам позитивного права, т.е. к закону в собирательном смысле - к тому, что официально наделено в данное время и в данном месте властно­принудительной силой[450]. М.А. Бакунин не рассматривал право исключительно как результат деятельности государства, продукт законотворчества. В тоже время должностные лица, чиновники, представители власти, по его мысли, именно так и понимают право.

Для юридического типа правопонимания характерно различение права и закона: под правом имеется в виду нечто объективное, не зависящее от воли, усмотрения законоустанавливающей (государственной) власти, т.е. определенное, отличное от других социальное явление со своей объективной природой и спецификой, своей сущностью, отличительным принципом и т.д.[451] В рамках юридического типа правопонимания В.С. Нерсесянц выделил в свою очередь естественно-правовой подход, исходящий из признания естественного права, которое противопоставляется праву позитивному, и так называемый либертарно-юридический подход[452]. Последний также основывается на разграничении права и закона, однако под правом имеет в виду не естественное право, а «форму отношений равенства, свободы и справедливости, определяемую принципом формального равенства участников данной формы отношений»[453].

У М.А. Бакунина мы находим разграничение общечеловеческого права (это и есть то «право», о котором говорит либертарно-юридическая теория) и

юридического права (это закон, установленный государством). Равенство, свобода и справедливость рассматривались мыслителем не только как философские, нравственные, но и как правовые категории - это три ключевых момента, на которых строится его представление о праве (общечеловеческом праве).

Свободу М.А. Бакунин определял как абсолютное право всех взрослых мужчин и женщин руководствоваться собственной волей, это единственный догмат, единственный закон, единственная моральная основа для людей[454].

Размышления о свободе индивида и современном государстве приводили философа к выводу об их принципиальной несовместимости. Государство руководствуется собственными интересами, отрицает свободу под различными предлогами: охраны общественного порядка, защиты одной группы граждан от другой и т.д. М.А. Бакунин не соглашался с мнением, что свобода одного ограничивается свободой остальных людей и был уверен, что индивидуальная свобода возможна только при равенстве всех, рабство единственного человека на земле является отрицанием свободы вообще[455].

По М.А. Бакунину, осуществлением свободы в правовом и фактическом равенстве выступала справедливость[456]. При этом он различал два вида справедливости: одна заключена в римском праве, законодательстве (юридическая справедливость), другая имеет основы в человеческом сознании (человеческая справедливость)[457].

Идеалом М.А. Бакунина была свобода в солидарности, та, которая восторжествует над грубой силой и над принципом авторитета[458]. Он решительно отвергал любое превосходство, власть и законодательство, убежденный, что оно оборачивается лишь выгодой эксплуататорского меньшинства[459].

Единственный рациональный смысл слова «свобода» М.А. Бакунин видел в одновременно сознательной и свободной организации социальной среды[460]. Он называл себя сторонником экономического социального равенства, отсутствие которого делало ложью справедливость, человеческое достоинство, нравственность и благосостояние людей и процветание целых наций[461]. М.А. Бакунин полагал, что достоинство и личная свобода, в представлении теологов и юристов, - это фикция, которая приводит к утверждению божественного деспотизма, имеет своим следствием установление рабства людей. Только свержение божественных и человеческих авторитетов способно обеспечить действительную и полную свободу для всех и каждого[462].

Государство дает людям лишь «формальную свободу», которая в действительности предстает как «привилегия избранных, основанная на рабстве всех остальных»[463].

Как правильно отмечал Л.С. Мамут, политико-юридическое обще­житие со всеми его «противоестественными» регулятивами попадало у М.А. Бакунина в число смертельных врагов человеческой свободы[464]. Мыслитель отказывался признать, что устанавливаемые государством ограничения человеческой свободы сводятся лишь к запрету всего того, что направлено к злу и несправедливости, при этом люди свободны совершать добро[465]. В действительности государство монополизирует регулирование общественных отношений, подчиняя своим интересам и мораль, и религию. Оно добивается беспрекословного исполнения своих велений, пренебрегает интересами не только отдельно взятой личности, но и социальной группы, непривилегированных классов в целом. Юридическое выражение воля государства получает посредством закона.

В.С. Нерсесянц указывал на возможность различных форм соотношения права и закона - от разрыва и противостояния между ними (в случае антиправового, правонарушающего закона) до их совпадения (в случае правового закона)[466]. В правовом законе как форме бытия права правовая сущность (формальное равенство) выражена (и существует) в виде адекватного общеобязательного явления (т.е. в виде закона, позитивного права), а общеобязательное явление (закон) представляет собой форму внешнего выражения данной правовой сущности и только поэтому выступает, существует и действует как правовое явление (как правовой закон)[467].

М.А. Бакунин не рассматривал право как продукт государства, только закон выступает результатом его деятельности. Мыслитель не разделял законы на «правовые» и «неправовые» - все они зло, исходящее от государства. Государство, присвоив себе главную роль в установлении правил поведения в обществе, не признает своей обязанности подчиняться этим нормам. Для государства не существует ни моральных, ни правовых ограничений. Представители непривилегированных классов не являются субъектами права, они выступают объектом государственно-правового воздействия.

По М.А. Бакунину, правовой закон, т.е. отвечающий требованиям равенства, справедливости и свободы, невозможен: государство, пренебрегает этими исходными правовыми началами, последовательно нарушает их, они не могут быть реализованы в законе. Законы, исходящие от государства являются, в понимании М.А. Бакунина, неправовым явлением.

Разделяя «общечеловеческое право, которое везде и всегда отстаивать должно» и «право, основанное на положительных законах», М.А. Бакунин считал, что ратовать за последнее так же смешно и нелепо, как хлопотать о том, как принимать святое причастие там, где все христианство необходимо

выбросить за борт[468]. Акты государства он называл произвольными, поскольку они основываются на мышлении или воле законодателя[469]. М.А. Бакунин заключал: все законы, которые проистекают от законодателя (не имеет значения, человеческого, божественного, индивидуального или коллективного, даже если он избран всеобщим голосованием), - это законы деспотические, они неизбежно чужды, враждебны тем людям, которым адресованы. Это декреты, чьим предписаниям подчиняются только по принуждению, а не в силу внутренней потребности[470].

Государство у М.А. Бакунина не связано правом, стоит над ним, использует его наряду с другими социальными регуляторами для достижения своих целей. М.А. Бакунин отождествлял закон и произвол. Закон является таким регулятором общественной жизни, который создается государством, при этом не является общим для всех правилом, он охраняет само государство, защищает интересы политических классов, но не ограждает индивида от произвола со стороны власти.

Философ давал крайне негативную характеристику действующего законодательства, обосновывал необходимость уничтожения правовых институтов, а также касался вопроса о правосознании народа, его восприятии велений, исходящих от государства. Государство навязывает человеку свою волю посредством законодательства, устанавливает жесткие рамки, внутри которых свобода неосуществима. В литературе отмечалось, что анархизм родился как отражение возрастания роли государственного начала в жизни буржуазного общества, усиления средств политического, правового, морального и прочего угнетения[471]. Государство, по М.А. Бакунину, с помощью законов ограничивает человеческую свободу, устанавливает запреты. Сферу правовой регламентации оно расширяет, стараясь вытеснить другие социальные нормы.

Коллизия интересов индивида и государства неустранима с помощью закона, вот почему М.А. Бакунин не видел положительного значения законодательного закрепления прав и свобод, он считал, что демократические инструменты могут использоваться не во благо народа, а наоборот. Юридическое право, законодательство несовместимы со свободой народа, с их помощью обеспечивается и поддерживается его порабощение. Как отмечал Л.С. Мамут, у М.А. Бакунина непрерывно повторяются ги­пертрофия и обыгрывание момента корыстного использования законодательства[472].

Философ обращал внимание на сохранение фактического, а не юридического рабства значительной части людей, прежде всего пролетариата, несмотря на провозглашение широких политических прав[473]. Таким образом, закрепление прав и свобод в законах не гарантирует личность от их нарушения со стороны государства. Если свобода не обеспечивается законом, то обрести ее можно только уничтожив государство.

М.А. Бакунин рассматривал государство и право в связи с другими общественными феноменами, политикой, моралью, религией. В отличие от некоторых других представителей анархистского мировоззрения для него не было характерно отрицание любых социальных регуляторов[474]. Так, например, М. Штирнер утверждал, что нормативные идеалы, выработанные в ходе развития цивилизации, имеют абстрактно-всеобщую природу, неприложимы к единичному бытию конкретной личности, соответственно, нормы религии, морали и права - это отчужденные формы, враждебные индивидуальному «я», препятствующие его свободным волеизъявлениям[475].

Современная наука рассматривает социальные нормы как результат сознательно-волевой деятельности людей по отражению объективных

закономерностей общественного развития[476]. Повседневная жизнь, по М.А. Бакунину, находятся под влиянием множества идей - это представления о справедливости, о правах и обязанностях, собственности, государстве и т.д., все они оказывают то и или иное влияние на поведение человека[477]. Философ отмечал, что нормы нравственности, религиозные нормы передаются человеку с помощью традиции и воспитания, он оказывают определяющее воздействие на формирование личности. Чувства, идеи, выработанные столетиями, передаются как «общественное наследство»[478].

Вмешательство государства в жизнь внесло кардинальные изменения в систему социального регулирования, изменило соотношение между различными нормами. По словам П. Леона, природа, окружающая человека, общество, в котором он живет, личные его естественные качества, и в довершении всего политические, юридические и религиозные законы обрекают личность на жизнь, подобную злому узничеству[479].

Особую важность для характеристики общественной сущности человека имеет область морали и нравственные отношения людей, поскольку здесь осуществляется идеальное, духовное регулирование человеческих отношений, через них индивиду диктуется общесоциальная воля[480]. Нормы морали - это правила, складывающиеся в соответствии с представлениями людей о добре и зле, справедливости и несправедливости, чести и бесчестии и т.п.[481] В государстве нравственность[482] извращается, добро превращается в зло, общественное мнение подавляется с помощью принуждения.

М.А. Бакунин уделял особое внимание проблеме соотношении добра и зла, в частности задавался вопросом: возможна ли ситуация, когда зло является порождением добра. Все то, что отрицает свободу, является, по

М.А. Бакунину, злом, добро вне свободы не существует. Вот почему любой закон, каким бы хорошим он ни был или ни казался, - это зло, отрицание свободы, а не ее продукт»[483]. Эту мысль, отражающую презрительное отношение к праву, весьма точно выразил И.А. Покровский: «Всякий правовой порядок, - говорят, - покоится на власти и принуждении; он по самой идее своей исключает свободу произволения и потому противоречит основным требованиям нравственности»[484].

Основу коллективной и индивидуальной морали, - полагал М.А. Бакунин, составляет уважение к человеку, а именно: признание человеческого права и человеческого достоинства независимо от цвета кожи, уровня умственного развития и т.д.[485]. Право (общечеловеческое), с одной стороны, основывается на свободе, равенстве и справедливости, с другой - тесно связано с нравственностью[486]. М.А. Бакунин искал первоисточники идей справедливости и добра и находил их в животности человека, предпринимал попытки обосновать наличие элементов морали в животном мире[487]. Он разделял теологическую (метафизическую, божественную) нравственность и нравственность чисто человеческую, общественную. Первая выступает «освящением и объяснением юридического права», отрицанием второй. Таким образом, чтобы восторжествовала «человеческая» нравственность, необходимо радикальное разрушение нравственности божественной[488].

Интересным представляется обращение М.А. Бакунина к вопросу о нравственной ответственности. Отметим, что саму идею ответственности индивида философ считал совершенно относительной, неприложимой к отдельно взятому субъекту[489]. Мыслитель был уверен в существовании общего закона человеческой нравственности, который принципиально

отличен от теологической, метафизической и юридической нравственности, кроме того, М.А. Бакунин полагал, что наряду с «мировой человеческой меркой» у каждой социальной группы есть собственная, присущая только ей «нравственная мерка»[490].

В современном ему мире философ отмечал пропасть, существующую между буржуазным миром и миром пролетариата, их отношения проникнуты социальной ненавистью, которая гораздо сильнее, гораздо глубже, чем ненависть политическая[491].

Самым опасным для личной морали М.А. Бакунин считал привычку повелевать, которая портит даже самого лучшего, бескорыстного, великодушного и чистого человека. Те возможности, которые предоставляют государство и право привилегированным слоям населения, приводят к их нравственной деградации. Власть неизбежно предполагает презрение к народным массам и преувеличение своих собственных заслуг - эти чувства и ведут к нравственному разложению[492]. Характеризуя привилегированное меньшинство, М.А. Бакунин подчеркивал его испорченность, развращенность. Люди, которым принадлежит власть, пренебрегают моралью. Философ обвинял эксплуатирующий класс в безнравственности, презрительном отношении в пролетариату. Буржуазия безжалостна к народу, ненавидит его и крайне враждебна, она алчна, нагла и цинична, жестока, но услужлива перед властью, она пресмыкается перед ней, ждет спасения[493]. В тоже время представители физического труда (пролетариат, мелкие земельные собственники), несмотря на те ограничения, которые устанавливает для них закон, сохраняют «чувство справедливости, много более правильной, чем справедливость юрисконсультов и кодексов»[494].

Как справедливо отмечал Л.С. Мамут, среди идеологов анархизма нет лиц, воздерживающихся от обвинения государства в антигуманности,

разрушении лучших человеческих качеств, деморализации людей, М.А. Бакунин тоже выступал с такими обвинениями[495]. Философ неоднократно повторял, что добродетельные государства - это только бессильные государства, причем весьма преступные в своих мечтаниях[496].

Государство, в представлении М.А. Бакунина, выступает как нечто «всеподавляющее, всепоглощающее, всеразвращающее»[497]. Государственная власть, политическое господство поддерживаются и обеспечиваются законом. Власть делает людей безнравственными, следовательно, юридическое право (закон) безнравственно. Правовые нормы не представляют для общества пользы, они неэффективны, обеспечиваются только силой государства. Их смысл и значение искажается человеческим сознанием, которое стремится нейтрализовать их действие. Убеждая подданных в своем стремлении к высшей цели, государство за этими декларациями скрывает «низменный прагматизм политиков и государственных чиновников, подчиненный одной единственной практической задаче - сохранять власть в своих руках как можно дольше любыми возможными средствами, в том числе безнравственными и противоправными»[498].

Еще одним средством, которое государство активно использует для достижения своих целей, является религия. Государство невозможно без религии, оно не может не пользоваться этим инструментом для обеспечения покорности, управляемости населения. Все это приводит к нарушению связи между религиозными и моральными нормами, превращению религии в «послушное орудие» безнравственной политики»[499].

Идея божества - это исторически необходимое в развитии человечества заблуждение. Власть, которую религия имеет над людьми,

обусловлена не столько заблуждением ума, сколько глубоким недовольством сердца[500]. Для М.А. Бакунина сущность любой религиозной системы состоит в принижении, порабощении и уничтожении человека во славу божества, и отчетливее всего она выражается в христианстве.

Бог выступает как господин, человек - раб, который может достигнуть справедливости, истины и вечной жизни не собственными усилиями, а лишь посредством божественного откровения. Пророки, священники и законодатели вдохновляются самим Богом, направляя человека на путь небесного спасения, они пользуются неограниченной властью и в самом земном смысле. «Рабы Бога, - заключает М.А. Бакунин, - должны также быть рабами церкви и государства, поскольку государство освящено церковью»[501]. Идея Бога, для мыслителя, - «самое решительное отрицание человеческой свободы»[502].

Следует отметить, что проблема взаимосвязи государства и церкви, соотношения таких социальных регуляторов, как право и религиозные нормы, не сразу заняла ключевое место в творчестве мыслителя[503]. Для молодого Бакунина, счастье заключалось в том, чтобы «жить в боге, понимать и любить бога, выражать его во всех своих поступках, поднимать внешний мир до этого божественного идеала»[504]. В его письмах звучала идея бога как абсолютной истины, человека как существа духовного, религии как конечного результата человеческого развития. С появлением в человеке религии он становится сильным, поскольку чувствует в себе бога; приобщившись божественной любви, - писал М.А. Бакунин, - мы чувствуем себя существами божественными и свободными, предназначенными для освобождения еще порабощенного человечества и вселенной, остающейся

еще жертвою инстинктивных законов бессознательного существования»[505]. Человек, - утверждал мыслитель, - является человеком лишь постольку, поскольку он связан с богом и свободен лишь в боге - «вне бога он есть животное, а животное не свободно, так как подчинено деспотическим законам природы»[506]. Инстинктивные законы природы - это зло для человека, в то время как законы высшего и божественного разума - это добро, счастье, они делают человека свободным[507].

Зная, что все могущество - от бога, религиозный человек ждет от него просветления, благодати, чувствует, что религиозные предписания являются единственным благом[508]. В представлении М.А. Бакунина христианство выступало как откровение божественной и вечной истины, решительное торжество духовного элемента над естественным началом»[509]. Спаситель пришел в мир и страдал не для того, чтобы наложить на людей тяжкое, невыносимое бремя, не для того, чтобы попрать человеческое достоинство, а для того, чтобы «вырвать души наши из развращения и погибели»[510].

Итоги ранних философских размышлений М.А. Бакунина нашли выражение в работе «Гимназические речи Гегеля. Предисловие переводчика». В выстроенной системе отношений «человек - религия» появился третий элемент - «государство», что привело к переосмыслению прежних подходов. Впервые у М.А. Бакунина прозвучала идея о том, что государство немыслимо без религии, религия - это его системообразующий фактор, «субстанция, сущность жизни всякого государства»[511]. Пройдет несколько лет и представления философа кардинально изменятся. Исходный пункт рассуждений - «государство немыслимо без религии» - останется

незыблемым. Однако теперь на первый план выйдет идея освобождения народа от духовного рабства и уничтожения государства.

В своей работе 1843 г. «Коммунизм» философ свяжет печальное положение народа с тем, что тот был «невежествен и давал себя обманывать католическим попам, которые толковали ему, что король, дворянство и духовенство даны ему божьей милостью и что народ должен служить им, склоняться перед ними и терпеть от них унижения, дабы получить за это царствие небесное»[512]. М.А. Бакунин отмечал, что пропасть между привилегированным населением и всем остальным народом существовала всегда. Заслуга Великой Французской революции, по его мнению, в том, что она начала рассеивать религиозный туман, которым была заполнена эта пропасть, и если прежде народные массы не видели ее, то теперь начали спрашивать о ее причине. Благодаря провозглашению в Декларации прав человека и гражданина 1789 г. всех людей равными, европейские народы стали пробуждаться ото сна[513].

Существование Бога М.А. Бакунин рассматривал как отрицание человеческой свободы. Представители божества на земле - пророки, священники - получают право руководить, повелевать и управлять человечеством. Таким образом, рабы Божьи становятся рабами Церкви, а, с ее благословения, рабами Государства, сущность всякой религии заключается в «систематическом и абсолютном обнищании, уничтожении и порабощении человечества в пользу божества»[514]. Проанализировав исторические примеры, М.А. Бакунин приходил к выводу, что политическое и социальное рабство - есть естественные последствия рабства духовного. Именно поэтому государственная власть заинтересована в религии, проповедующей смирение, подчинение и терпение[515].

В зависимости от отношения к религии все население М.А. Бакунин делил на три группы. Первая - народ. Для него, обремененного работой, не имеющего досуга, лишенного каких-либо средств для развития мышления, религиозные традиции превращаются в привычку, более могущественную, чем здравый смысл. Окружающие человека с детства и искусственно поддерживаемые представителями духовной и светской власти, религиозные нормы приносят лишь вред, отвлекают людей от реального мира. Однако, стесненный и в интеллектуальном, и в материальном плане, человек все же чувствует желание выйти из этого замкнутого круга. По мнению философа, только социальная революция способна разрушить религиозные верования народа, изменить существующие привычки[516]. Придуманные человеком, поднимавшимся из первобытного состояния,

Вторую группу образуют угнетатели и эксплуататоры, они, напротив, если и не верят, то должны делать вид. Так, политические деятели всех времен и народов лишь демонстрируют религиозные и гуманистические чувства, преследуя на самом деле лишь государственный интерес[517].

Однако, как отмечал М.А. Бакунин, существует довольно многочисленный класс честных, но робких душ, которые «слишком интеллигентны для того, чтобы серьезно принять все христианские догматы, но, отвергая их в подробностях, они не имеют достаточно мужества и решимости целиком выбросить их за борт». Буржуа-социалисты, конституционалисты-демократы и подобные им «колеблющиеся, анемичные души, заблудившиеся в современной цивилизации», крепко держатся за Бога, опасаясь, что с его исчезновением исчезнет все[518].

Философ проводил параллели и находил при внешних различиях сходство между теологией - наукой церкви, и политикой - теорией государства. Обе они требуют принесения человеческой свободы в жертву: любое государство является земной церковью, стремящейся сделать из

людей добродетельных граждан, а всякая церковь - это не что иное, как небесное государство, желающее превратить людей в святых[519].

«Нет государства без религии и быть не может, ибо последняя своею сакраментальностью увеличивает ценность авторитета всякой земной власти своим толкованием о возможном прощении всех проступков против святых законов этики дает carte blanche на всяческие посягательства против ближнего»[520]. Отмечая ту отрицательную роль, которую религия стала играть в современном ему обществе, М.А. Бакунин провозглашал идею упразднения всякой официальной охраняемой и оплачиваемой государством церкви[521].

Любая религия, по Бакунину, предполагает полное отрицание человеческой свободы и достоинства. «Как только Бог, высшее и совершеннейшее существо, становится лицом к лицу с человечеством, тотчас же вырастают как из-под земли, избранные, вдохновляемые Богом божественные посредники, чтобы просвещать, наставлять и управлять во имя его человеческою расою»[522]. В другой работе повторяет свою мысль: «божество после того, как оно воссело на свой небесный трон, сделалось бичом человечества, союзником всех тиранов, всех шарлатанов, всех мучителей и эксплуататоров народных масс»[523].

М.А. Бакунина считал, что в распоряжении государства есть два средства - религиозное убеждение и насилие, страх божий и палочный страх. С помощью одного насилия невозможно удержать в повиновении даже самый смирный народ, поскольку в нем сохраняется способность дать отпор, когда у него отнимают условия, необходимые для его жизни. Вот почему государство нуждается в религии - с ее помощью можно умерить энергию народа, ослабить и развратить в нем силу отпора[524].

Он разделял мораль и религию, усматривая в последней «догматы, поражающие не только своей нелепостью, но и безнравственностью»[525]. Церковь, по М.А. Бакунину, - это тот институт, который развращает подрастающие поколения, искажает свободу, проповедует вечное рабство[526].

Таким образом, сформулированная М.А. Бакуниным концепция вошла в очевидное противоречие с его ранними представлениями о Боге как истинном содержании человеческой свободы, о христианстве как откровении вечной истины. Неизменным осталось одно - идея о неразрывной связи государства и религии, именно ее можно рассматривать в качестве основы мировоззрения мыслителя. Нельзя не согласиться с оценкой, данной Ю.М. Стекловым: «Если прежде религия бралась Бакуниным под свою защиту за то, что без нее немыслимо существование государства, то впоследствии именно за это против нее объявляется крестовый поход, и само государство предается беспощадной анафеме. Пройдена дуга в 180 градусов, но движение мысли совершается по той же окружности»[527].

Освобождение общества, его гуманизацию М.А. Бакунин связывал с искоренением «вредных абстракций теологии, политики и юриспруденции[528]. Никакое «теоретическое торжество отвлеченного права» не способно дать народу желаемой свободы, ее можно завоевать только силой[529]. Причину революций М.А. Бакунин видел в отставании законов от хода истории[530].

Несколько слов необходимо сказать об оценках, которые М.А. Бакунин давал российской действительности. Мыслитель называл Россию «землей бесправия»[531]. Законы, по мнению М.А. Бакунина, подчинены самодержавному и даже министерскому произволу[532]. Глава государства находится под влиянием ряда социальных регуляторов, среди которых М.А.

Бакунин особо отмечал правила, унаследованные от предшественников. Указывая на несовместимость власти с благом народа, философ отмечал, что царь обусловлен с головы до ног воспитанием, обстановкой, интересами, традициями, он «самой силой вещей он обречен к продолжению петровской системы»[533]. Царь для русского народа - это образ, «божественная отвлеченность» и одновременно «главнейшая причина всех его бедствий»[534].

Одной из константных форм социального взаимодействия, на которую с критикой обрушивался М.А. Бакунин, была крестьянская община. Устойчивые, опирающиеся на общественное мнение, правила, сформировавшиеся в общине, вызывали только негативные оценки мыслителя. Причем акцент делался на гендерном неравенстве[535]. Отсутствие права не только юридического, но простой справедливости - такова община в представлении М.А. Бакунина[536].

Пренебрежение жизнью, волей индивида и народа для достижения государственной пользы - это одна из устоявшихся традиций, образ жизни в России, в то время как в истории других европейских стран это только «перемежающийся факт»[537]. Царская власть на протяжении всей своей истории пренебрегала и человеческой жизнью, и человеческим правом. Положение русского народа представлялось М.А. Бакунину несчастным и унизительным: люди лишены политических прав, лишены свободы, справедливого суда, возможности противостоять произволу[538]. Фактическое и юридическое рабство великорусского народа рассматривал как результат корыстного союза царя, дворянства и высшего духовенства[539].

Истоки сложившегося положения дел и в целом негативного отношения к праву М.А. Бакунин видел в особенностях исторического пути

России - виной тому «татарский кнут и византийское богословие»[540]. Два столетия монголо-татарского ига почти не коснулись русского народа: массы крестьян, которые и под игом придерживались обычного общинного права, не признавая и совершенно не считаясь с политикой и юриспруденцией[541].

Философ не ограничивался общими негативными характеристиками «юридического права», уделял внимание отдельным правовым институтам. Так, он отказывался видеть во всеобщем избирательном праве инструмент, который способен обеспечить выражение интересов непривилегированных слоев населения. Следует отметить, что М.А. Бакунин не был оригинален, шел по пути, пройденному другими идеологами анархизма. П.-Ж. Прудон, оценивая демократические политико-правовые установления как используемые господствующими классами, утверждал: «Мы знаем теперь, как угнетают народ, уверив его, что он повинуется только своим собственным законам. История всеобщего голосования у всех народов есть история гонений на свободу во имя большинства и при посредстве большинства»[542].

Отвергая достоинства представительной системы, М.А. Бакунин не мог разделять тех принципов, по которым формировались представительные учреждения. Он отказывался понимать «суеверное благоговение», которое радикалы и республиканцы испытывали перед всеобщим избирательным правом[543]. Его реализация в современном обществе, по М.А. Бакунину могла привести только к обманчивым и антидемократическим выборам[544]. Народ экономически подчинен привилегированному политическому классу, в этих условиях нельзя ожидать от выборов демократического характера и возможности реального волеизъявления. Выборы становятся для буржуазии

тем инструментом, с помощью которого она извлекает для себя выгоду, добивается необходимых ей решений[545].

Мыслитель не задавался целью обращения к истории правовых институтов. Исключением являлось римское право, о котором М.А. Бакунин отзывался крайне негативно, полагал, что его повсеместное господство убивает, систематически и беспощадно разрушает во всех европейских странах свободу и гуманность. Римская цивилизация, наследие которой проявляется в современном мире в виде римского права, по его мнению, это «всемогущество цезарей, уничтожение наций и отдельных людей»[546], она «имела в своей основе отвлеченный идеал абстрактного государства и, принося материальную свободу человека в жертву идеальной свободе гражданина, являлась наиболее грубою по своим результатам»[547]. Возрождение римского права М.А. Бакунин связывал с закладкой основ современного абсолютизма[548].

Философа интересовали прежде всего те правовые институты, уничтожение которых имело первостепенное значение для построения нового общества. Согласимся с В.Г. Графским, считавшим, что практические потребности демократической пропаганды понуждали М.А. Бакунина обращаться к разбору конкретных законов и законодательной политики, однако число таких обращений невелико, а оценки носят суммарный и негативный характер[549]. Государственное, уголовное и гражданское право, полицейская власть рассматривались им как исторический хлам[550]. С особой критикой мыслитель обрушивался на семейное и наследственное право. М.А. Бакунин видел в передаче собственности по наследству «главную пищу того

духа эгоизма и индивидуализма, который побуждает предпочитать интересы нескольких лиц интересам всех[551].

Право наследования мыслитель рассматривал исключительно как создание государства, одно из основных условий его существования, причину сохранения искусственного неравенства классов[552]. Легальная семья подлежала упразднению. Ему виделся свободный брак, рожденные дети не должны были принадлежать родителям, их воспитание и обучение поручалось обществу[553].

Отмену наследственного права М.А. Бакунин объяснял необходимостью обеспечения всем людям при вступлении в жизнь одинаковой исходной точки[554]. Человеческая справедливость несовместима с существованием юридической семьи и наследственной собственности, они должны быть уничтожены вместе с государством, поскольку «совершенно не допускают человеческой справедливости» [555].

Как полагал Ю.М. Стеклов, особое внимание к вопросу об отмене наследственного права было связано с тем, что внимание М.А. Бакунина было поглощено странами, в которых господствовала мелкая земельная собственность и мелкое производство. Ход мысли был таков: эти страны не будут затронуты национализацией и обобществлением производства, которые коснутся крупной промышленности, отмена частной собственности коснется главным образом крупной собственности. Допуская, что установление коллективной собственности будет распространено и на мелкое землевладение, последнее останется надолго, сохранится материальная основа для экономического неравенства и восстановления эксплуатации человека человеком. Именно для того, чтобы избежать этого, необходимо было наряду с провозглашением общей собственности на землю объявить

отмену права наследования - таков путь предотвращения развития неравенства и возрождения капитализма[556].

Собственность, по М.А. Бакунину, гарантируется высшей властью, властью политической, административной, юридической и полицейской, а не только энергией ее владельца. Он полагал, что с упразднением государства собственность лишится политического и правового закрепления, она сведется просто к факту[557]. Таким образом, государство - это санкция и единственная гарантия современной собственности.

Как полагал В.Г. Графский, М.А. Бакунин точно также, как до него Прудон, впадал в очевидное заблуждение, когда утверждал, что вся сила привилегированных или богатых людей опирается только на юридические установления[558]. «В этом выводе «юридический анархизм» некоторым образом переплетается с «юридическим фетишизмом», поскольку юридическому установлению придается сомнительный всемогущественный характер, который в действительности не может быть таковым. Ведь юридическое установление представляет собой лишь фиксацию, «протоколирование» в юридических правилах и нормах таких социальных отношений, которые являются объективным, т.е. не зависящим от воли буржуазного законодателя результатом сложного взаимодействия самых разнообразных сил и обстоятельств»[559].

Правовые воззрения М.А. Бакунина, по мнению В.Г. Графского, не выходили из рамок мелкобуржуазных утопических и вместе с тем общедемократических представлений. Кроме того, в них присутствовала немалая доля уступок буржуазному юридическому фетишизму, хотя на словах Бакунин всячески восставал против почитания буржуазной политико­юридической теории и практики. И тем не менее его критика в известной мере способствовала изживанию иллюзии, связанной с надеждой достичь

социального благоденствия исключительно с помощью всеобщих выборов в парламент и принятия надлежащих законов[560].

Полагаем, что М.А. Бакунин не допускал компромиссных решений. Враждебное отношение к государству не могло не распространяться на его институты и используемые средства регулирования общественных отношений. Государство невозможно без законодательства, которое становится проводником насилия и деспотизма. Закон, даже принятый парламентом, сформированным на основе всеобщего избирательного права, не может быть добром.

Индивид, по М.А. Бакунину, оказывается включенным в систему многообразных социальных связей, детерминируемых не только правом, но и традициями, обычаями, религией и нормами морали. Посредством социального регулирования государство подчиняет себе личность, причем закон не является единственным инструментом. Оно не ограничивает сферу своей деятельности только выработкой юридических предписаний, оказывает влияние и на другие социальные феномены, такие как экономика, политика, справедливость, социальные интересы.

М.А. Бакунин исходил из разграничения общечеловеческого и юридического права. Последнее рассматривал как норму поведения, навязанную государством народу, не выражающую интересов последнего, это зло, исходящее от государства, реализуемое при помощи принуждения, подавления одних людей другими. Право не отражает справедливости, не служит правде, а защищает интересы тех, кому принадлежит власть. Мыслитель отвергал попытки оправдать его как необходимый в обществе регулятор.

В юридическом праве М.А. Бакунин видел исключительно принудительную сторону, это одна из форм насилия, организованного государством в отношении населения. Право, как и государство, делают невозможным достижение человеческой свободы. Оно не только бесполезно,

но представляет опасность для индивида, влечет применение принудительной силы государства. Право закрепляет, делает незыблемой раз установленную власть человека над человеком, без него осуществление властвования было бы затруднительным. Никаких надежд на возможность изменения права, выхода на первый план его функции достижения социального компромисса, М.А. Бакунин не питал.

Закон не выполняет иной функции, как фиксация и обеспечение эксплуатации привилегированными классами всего остального населения. Нормы права становятся той цепью, которая удерживает народ в повиновении. Связь права и нравственности М.А. Бакунин отвергал. Государство имморально, такой же характер носят и исходящие от него установления. Нельзя ожидать добра от того, что само по себе зло. С помощью законов государство лишь освящает все свои преступления. Государство и мораль, закон и справедливость - эти понятия не могут оказаться в одном ряд, они несовместимы.

Философом была предпринята переоценка не только нравственных, религиозных и правовых норм, но и обычаев, традиций, существовавших в обществе. Предлагая освободиться от религиозных идолов, М.А. Бакунин добивался эмансипации человека. Он не останавливался на разоблачении религиозного мировоззрения, подвергал критике правосознание. Современное общество, по М.А. Бакунину, - это общество, в котором преобладают преступление, несправедливость, жестокость. Весь комплекс социальных регуляторов не способен обеспечить защиту личности, реализацию ее доброй воли.

<< | >>
Источник: ЧЕРЕПАНОВА Валерия Валерьевна. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ ВОЗЗРЕНИЯ М.А. БАКУНИНА. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Белгород - 2014. 2014

Еще по теме 3.1. Взгляды М.А. Бакунина на правовое и этическое регулирование в государственно-организованном обществе:

  1. § 4. Общая характеристика правовой связи участника хозяйственного об­щества с обществом, возникающей в силу непосредственно факти участия в обществе.
  2. §1. Правовое положение общего собрании акционеров (участников) хозяйственного общества в системе управления хозяйственных обществ
  3. § 1. Методология исследования правовой системы
  4. Понятие и источники правового регулирования приватизации государственного и муниципального имущества
  5. §2. Социология права и гегельянство
  6. § 2. Доктрина политико-правового консерватизма о специфике российской государственности: общая характеристика
  7. Глава 5. Правовые проблемы градостроительного регулирования использования территорий городских и сельских поселений
  8. СОДЕРЖАНИЕ
  9. Эволюция политико-правовых взглядов М.А. Бакунина
  10. Глава 2. ВЗГЛЯДЫ М.А. БАКУНИНА НА ГОСУДАРСТВО И ЕГО ЭВОЛЮЦИЮ
  11. Вклад М.А. Бакунина в развитие теории гражданского общества
  12. 3.1. Взгляды М.А. Бакунина на правовое и этическое регулирование в государственно-организованном обществе
  13. ОСНОВНЫЕ КОНЦЕПЦИИ ТЕОРИИ ФЕДЕРАЛИЗМА
  14. Понятие правовой культуры в рамках многообразия теоретико­методологических подходов
  15. Структура правовой культуры
  16. Функции правовой культуры
  17. Правовое государство и правовая культура
  18. Правовая культура правотворческой и правоприменительной деятельности
  19. § 3. Сущнос ть и принципы правовой легитимации государственной власти
  20. АДМИНИСТРАТИВНО-ПРАВОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ В ОБЛАСТИ ФИНАНСОВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И КРЕДИТОВАНИЯ