<<
>>

§1. Природа притязания

От вопроса о правовой данности вполне логично перейти к вопросу о том, то предстает в качестве исходной правовой данности. По сути, это вопрос о азовом правовом факте. Понятие правового факта может быть положено в снову понимания правовой реальности как формы социального бытия и спо- оба его организации1.

Ход рассуждения, согласно которому из принятого ба- ового свойства затем развертывается вся система свойств и элементов любого ассматриваемого феномена, является привычным для западной и российской шлософской теории и обусловлен сложившимся еще в древности стилем ра- иональной мысли. Все воспринимается как логическое следствие из некоего іервоначала; сама природа оказывается первоначалом.

Что можно отнести к правовым фактам? Видимо, все дискретное в право- ой реальности: действие, потребность, мотив и т.п. Даже если этот принцип нализа и не отражает реальности, он, однако, является необходимым условием іационального описания реальности. Что же считать базовым правовым фак­ом, т.е. собственно правовым феноменом? Базовый правовой факт должен, ви- LHMO, обладать атрибутами лейбницевской монады, т.е. в самом себе содержать >се условия своей определенности, все богатство своих определений, все воз­можные средства и условия объяснения, постижения, правовой реальности, і ключей ия в нее, актуализации ее.

Обычно в качестве базового правового факта в теорию внедряется какая- IMбудь смысловая единица из другой предметно-смысловой области. Традиции

В качестве примера можно привести: Алексеев Н,Н. Основы философии права. СПб., 1999; лентам И. Введение в основания нравственности и законодательства. M., 1998; Петражиц- CWMЛ.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 2000; Tapd Г Социальная логика. M., 1994

213 редукционизма и в юридической, да и в философско-правовой теории весьма :ильны. Часто право выводится из интереса1 (например, из частного интереса) їли из потребности2, из божественности5 или из взаимодействия4 и т.п.

Какой результат мы можем достичь таким путем? Мы должны будем смириться с тем, ITO ни одно из этих явлений не может быть признано собственно правовым фе- юменом. Конечно, и интерес, и потребность, и душевный порыв - все, что /годно, скрыто, как бы свернуто в искомом феномене, но, однако, еще не отра- кает его сущности. Из интереса, из потребности, конечно, вырастает фактиче- ;кое право, но разве интерес, потребность являются правом? Ведь они - лишь материальная основа для обнаружения и реализации собственно правового фе- юмена.

Как мы уже говорили, постичь право в его природе можно, лишь воспри- іяв его в целостности, в полноте, сразу. Все в реальности должно стать атрибу­том права. Но что делает право целостностью? Однородность интересов, по- гребностей, связей, массовость социальной практики? Нет. Сам феномен права стягивает социально-духовное бытие своим "обручем", придавая ему единство. Это тот смысл, который присущ любому элементу реальности, конечно, лишь три некотором определенном условии. Данное условие и должно стать иско­мым правовым феноменом.

Привычка искать и сущность, и природу в чем-то элементарном, про­стейшем вводит нас в искушение и в заблуждение: чаще всего мы просто при­нимаем некоторое свойство за простое, нерасчленимое и далее не анализируе­мое. Оно становится пределом в различении конкретности и в силу этого попускается как элементарное, базовое, очевидное. На этой предположенной

См., например: Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма И Избранные произведе­ния. M., 1990.

! См., например: Замошкин Ю.А. Частная жизнь, частный интерес, частная собственность // Зопросы философии. 1991. №№1-2; Кули Ч.Х. Человеческая природа и социальный порядок. М, 2000; Маркс К. Экономико-философские рукописи 1844 года // Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. M., 1956.

См., например: Ильин И.А. О сущности правосознания. M., 1993.

,См., например: Парсонс 'Г. О структуре социального действия. M., 2000.

214 чевидности мы затем воздвигаем все "здание" нашего понимания права.

Но ели этот базовый факт обладает такой способностью объяснять собой все, ис- ерпывать содержание вопроса о природе права, то как можно признавать его яементарным? Скорее, наоборот: это самая богатая и сложная для понимания мысловая единица, ибо она вмещает в себя все богатство содержания права. >на концентрирует в себе всю правовую жизнь, ее формы и средства.

Но тогда остается признать, что базовый правовой факт - не фактическая элементарная, а сложная смысловая единица. Путать эмпирический факт со мысловым актом - значит, всегда выходить за пределы исследуемого феноме- а права, внедрять в него нечто родовое и для права, и для морали, и для любой ной формы социальной жизни. Таким образом, мы, на самом деле, ищем не [отивационную или деятельностную единицу, становящуюся фактом реально- ги, а некоторый универсальный смысловой акт, пронизывающий феномен рава как в его эмпиричности, так и в его идеальности, духовности.

Мы полагаем, что в качестве такого базового правового акта следует при­ять феномен np7jmB3anuH.Эмпирическое притязание может быть рассмотрено ак кирпичик здания конкретного права. Но в этом эмпирическом аспекте при- язание оказывается ничем иным, как психологической характеристикой чело- ека. На таком аспекте проблемы построил свою теорию Л.И. Петражицкий1. Io притязание, как смыслообразующая форма, включено в знание о праве со- ершенно иным образом и не ограничивает понимание права психологической артиной социальной реальности. Нельзя полагать, будто право "состоит из іритязаний"и даже вырастает из притязаний. Это - главное заблуждение, сле- ,ование которому затем окончательно сбивает с пути постижения природы [рава. Один из центральных тезисов последующего исследования состоит в ом, что притязание и есть право. Будучи фундаментальной характеристикой [рава, оно отнюдь не делает мысль о природе права простой. Притязание со-

Cm.: Петражицкий Л.11.Теория права и государства в связи с теорией нравственности. !∏6., 2000.

215 іержательно богаче всего остального, ибо все остальное - нормы, требования, щенки и т.п.

- представляют собой лишь эманации притязания. В притязании сак акте вся полнота содержания права находится как бы в свернутом виде.

Притязание выбрано в качестве исходного пункта анализа природы права, ютому что оно полнее всего выражает само правовое существо, является его іентральной субъективной характеристикой. А с субъективности, как известно, і начинается философско-правовой анализ; только при таком условии он обре- ает действительный смысл.

Естественно было бы полагать, что феномен права возникает в столкно­вении (взаимодействии, взаимозависимости) притязаний, т.е. не само притяза- іие есть феномен права, а то, что рождается в их взаимодействии. Но можно ли іешить вопрос, в чем суть феномена права, вне указания на то, что это, в конце юнцов, характеристика притязания? Если в притязании самом по себе не зало- кен феномен права, то откуда он возьмется во взаимодействии? Проблема но- ит фундаментальный характер. Если право есть феномен, возникающий во взаимодействии людей, групп, организаций, тогда право всегда оказывается іем-то внешним по отношению к субъекту отношения и, стало быть, имеет ;мысл только в объективированной форме: в форме института, организации, :истемы норм и т.д. И тогда право закономерно должно быть понято только как іечто производное от совокупности обстоятельств и причин, которые застав- [яют людей вступать в те или иные общественные отношения. Но эта социоло- ическая точка зрения нас в качестве методологической предпосылки исследо­вания устроить не может. Мы исходим из того, что право, для того чтобы іроявиться в общественном взаимодействии, должно, тем не менее, уже быть, юскольку те, кто вступает в эти отношения, являются правовыми существами. Іменно поэтому любая общественная потребность и может обрести форму грава1. В описании природы права, конечно же, неизбежно должны фигуриро-

См. об этом: Арефьева Г.С. Социальная активность. M., 1974; Зивс CJf.Источники права. Л.,1981; Муромцев Г.И. Источники права (теоретические аспекты проблемы) // Правоведе- іие.

1992 №2; Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. M., 1996; бранк CJI.Духовные основы общества. M., 1993 и др.

216 іать, сообразно с принципами элементарной логики, фундаментальные харак­теристики бытия человека: потребности, интересы, потенция, сила, взаимодей­ствие, пространство, действие, предметность и т.п. Но они функционируют [ишь в определенной форме, сопряженной с правом и тождественной праву. Гак, мы должны говорить о правовой потребности, о правовой силе, о правовом іействии и т.д. Иными словами, мы не сдвигаемся с места, потому что по- ірежнему остается неясным, что же такое это прилагательное "правовое". C -очки зрения формальной логики, мы оказываемся в логическом круге.

Вопрос о природе права идентичен вопросу об основополагающем меха- шзме правообразования и право вое производства, о такой последовательности !ОСТОЯНИЙ субъектов и социальных процессов, которые определяют собой пра­вовые действия, отношения, структуры, правовую жизнь в целом. Это также юлжен быть и механизм движения, функционирования потребностей, интере- JOB, сил и т.д. Таким механизмом и является притязание. Мы рассматриваем іритязание именно как механизм, а не просто как явление. Притязание также — средоточие правовой формы, ее универсальности, с субъективной точки зрения. 3 объективной точки зрения, средоточием правовой формы, ее универсальным выражением является структура в определенном ее аспекте, а именно - поря­док.

Поскольку мы идем от субъекта, постольку феномен притязания необхо­димо рассматривать в системе категорий, также выражающих субъективную сторону отношений. Главное, с чего следует начать, это отказаться от психоло­гической трактовки притязания. В ее контексте притязания предстают только как форма, в которой живет право, как направленная потребность. Но для нас важно увидеть в притязании также и содержание права.

Притязание субъективно не в психологическом, а в рациональном, мета­физическом смысле, как выражение, воплощение природы права.

Не психоло­гическое усилие есть характеристика притязания, а притязание есть характери­стика усилия. Именно притязание порождает направленное на отношение усилие, а не наоборот. Только с эмпирической точки зрения (т.е. в явлении) из

217 [ритязаний вырастает право; с метафизической же точки зрения (т.е. в сущно­сти), как раз из права вырастают притязания. Притязание как психологический феномен всегда остается выражением необходимости, вынужденности ситуа- [ии; оно имеет отражательную природу; оно - специфическая реакция человека ιa обстоятельства и условия жизни1. Притязание как правовой феномен выра- кает избыточность правового бытия. Оно сверхприродно, имманентно челове- у как правовому существу. Оно должно быть принято как целеопределенность гсилия2.

Преодолев психологизм и социологизм в понимании права, мы только и ;можем посмотреть на человека не как на природное существо, а как на право- юе существо, и посмотреть на притязание не как на психологический механизм іеловеческих взаимодействий, а как на социальный механизм. Только постоян- IO помня, что в нашем понимании притязание не психологично, мы сможем пе- >еломить познавательную ситуацию и активизировать себя как правовые суще- :тва. Сделать это очень трудно, потому что описать феномен притязание вне объективных характеристик человека, о которых говорит и психология лично­сти, невозможно. По своему действию эти характеристики идентичны психоло- ическим проявлениям человека, по содержанию же и смыслу они не совпада- от с психологическими основами действования человека.

Рассмотрим содержание понятия притязания, обратясь к понятиям, харак­теризующим субъективную сторону человеческой жизни.

Первоначально притязание должно быть рассмотрено в контексте волево- о начала права3. Притязание представляет собой волю к праву. Волевой мо- Cm.: Жевакин С.Н. Отражение правовых явлений в индивидуальном сознании // Советское 'осударство и право. 1988. №11; Козулин А.И. Об источниках прав человека // Государство и траво. 1994. №2; Щербакова Н.В. Правовая установка и социальная активность личности. ⅛1, 1986; Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. 7П6. 2000.

; Например - Ильин И.А. О сущности правосознания. M., 1993; ОН же. Путь к очевидности. Л., 1998; Франк С.Л. Духовные основы общества, M., 1993.

См. об этом, например: Давыдов Ю.H. Этика любви и метафизика своеволия. M., 1982; Же- іезнякВ.Н.Метафизика воли в прямой и обратной перспективе. Пермь, 1997; Онгензихт В.А. Золя и волеизъявление. Очерки теории, философии и психологии права Душанбе, 1983; Щербакова Н.В. Проблемы правовой установки личности. Ярославль, 1992.

218 лент, конечно, свойствен любой форме общественной жизни, поэтому C ним :пецифика притязания не связана. Речь должна идти не о факте воли, а о его сачестве и формах. Можно, правда, сделать существенное уточнение: право - |)орма деятельного существования, поэтому волевое начало в нем преобладает іад рассудочным (рациональным). В соответствии с введенным принципом сомпенсации, повышенная требовательность к рациональности в праве являет­ся лишь косвенным свидетельством вторичности для правовой практики мо­мента разумности, согласованности. Поэтому и наиболее явные практические іроблемьі в области права - проблемы согласования, разрешения спора.

В морали, например, воля отражает способность и факт самопринужде- 1ия человека к должному, которое противопоставлено реальному бытию чело- пека, находится вне его, "перед ним". В праве же воля есть изъявление притяза- пия, т.е. того, что не противопоставлено человеку, а находится в нем самом, ісходит от него. И это - продуманное, преднамеренное, а не спонтанное воле­изъявление; оно является результатом решения, выбора, усилия, настояния и г.п., а не следствием одного только душевного настроя, эмоционального поры- ja. Воля в праве первична в том смысле, что не является, по своей сути, следст- іием обстоятельств, например, ответом на социальное требование или оценку хотя эмпирический субъект действует, конечно, по реактивному принципу), а выступает обязательным и часто единственным условием превращения внут­ренних импульсов деятельности человека в притязание. Притязание является індикатором самодостаточности воли правового существа.

Притязание может быть представлено как волевой акт в его наиболее очищенном виде, поскольку здесь воля социального существа находит свое не­посредственное назначение и полное выражение. Наличность воли является хо- гя и косвенным, но, тем не менее, явственным свидетельством права; вне воли пет феномена права. Сама по себе, эта идея, конечно, не оригинальна. Но каков характер правовой воли? Если не учитывать, что мы находимся в плоскости правового существа, тогда нам не избежать простой тавтологии в рассуждениях э правовой воле.

219

Непосредственно выразить мысль о природе правовой воли, о ее внут- синем источнике, движителе невозможно, потому что эта воля - феномен, меющий вполне определенную структуру, C одной стороны, правовая воля меет свой предмет, направлена на него. Но из специфики предмета вывести рироду воли нельзя, так как сам этот предмет не предшествует правовому су­ществу, не задан ему1, а является продуктом его деятельности. Но что является проектом" этого предмета? Ответ существует: определенные субъективные юменты, стороны бытия правового существа. И чтобы решить проблему спе­цифики правовой воли, необходимо обратиться именно к ним.

Понимание природы правовой воли, в первую очередь, связано с раскры- ием природы интенции, напряжения и усилия. При этом опять же следует юмнить, что не данные характеристики являются качествами притязания, а на- >6opoτ: притязание является моментом, качественным состоянием этих момен- OB воли.

В рамках нашей постановки вопроса, право является специфической ин­венцией человека, т.е. выраженностью, устремленностью, обнаруженностью іравового существа в реальности, обнаруженностью его отношения, связи с ре- ільностью как с тем, что для него необходимо и важно2. Это значит, что интен- щя определена человеческими ценностями в их самом элементарном выраже- іии: как тем, что способно удовлетворять потребности человека. Інтенционирование человека есть поиск того, что имеет для него смысл и зна- іение. В этой целе-волевой направленности существо как бы предвосхищает то, !то, в конце концов, и находит. Интенциональность человека весь мир как бы

Напомним еще раз: здесь имеется в виду не эмпирическое правовое существо, а правовое ;ущество в понятии, как социально-духовная форма человека.

■ Как философское, так и психологическое толкование данного феномена можно найти в шачительном количестве теоретических исследований, среди которых значимы, например: Бахтин М.М. Философия поступка M , 1995; Бергсон А. Опыт о непосредственных данных дознания Собр. соч , т. I. M., 1992, Додонов Б.И. Потребности, отношения и направленность иичности // Вопросы психологии. 1973. №5; JIocckuuИ.О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. M., 1995, Ришар Ж.-Ф. Ментальная активность. Понимание, рассуж­дения, нахождение решений. M., 1998. Теория интенциональности разрабатывается, как из­вестно, в контексте феноменологической традиции мышления,

220 ejiHτ на имеющее для него позитивный или негативный смысл и безразличное ак в том, так и в другом смысле (безразличное, конечно, не вообще, а в кон- ретном случае).

Притязание - правовая форма интенции, т.е. тот момент интенции, в ко- ором имеющее смысл уже найдено, ценность актуализирована, но не освоена, ока не вобрана (не "впитана") в субъекта. Притязание становится выражением ктуальности, необходимости, важности интенции, а стало быть, - выражением астоятсльности распредмечивания того, что найдено в предмете. В ценности редмета правовое существо обретает подлинность интенции, свою правоту и, іаконец, свое право.

Но в данном моменте субъект сталкивается с проблемой реализации сво- й интенции, т.е. с проблемой ее снятия в некотором результате. Притязание не іожет быть реализовано просто так, свободно, гладко и прямо. Оно выражает атрудненность достижения ценности. Будучи неразрывно связанной с притяга­тельностью и насущностью ценного, любая направленность на предмет облада- т напряженностью.C одной стороны, напряженность взаимосвязи определена атрудненностью распредмечивания, освоения, поглощения и т.п.; она порож- (ается сопротивлением материала или того, кто также притязает на данный гредмет. C другой стороны, она связана с величиной ценного и его важностью. Денность достижения меряется силой напряжения и, одновременно, само на­пряжение определено величиной достигаемой ценности.

Притязание является правовой формой напряженности взаимодействий, іроявлений воли, а напряженность выступает индикатором действительности іритязания и его условием. Нет напряжения в распредмечивании - нет и фено­мена притязания. Но - нет феномена притязания, тогда напряжение оказывает­ся психологической характеристикой человека. Притязание понимается как способность правового существа проявить свою волю, преодолевая напряже­ние. Универсальный смысл и феномена притязания, и феномена права в данном Случае очевиден. Не в специфической направленности притязания ("притязание за право" представляет для нас смысловой круг), а в самом факте отношения к

221 юбому внешнему как притязания на него только и может быть видима приро- а права. В притязании внешнее становится внутренним (собственным) сначала убъективно, идеально, а затем и объективно, реально.

Притязание должно быть рассмотрено также и в качестве результирую­щей величины взаимных усилий правовых существ, ибо проявление воли во сех ее моментах не является актом, изолированным от других проявлений пра- ового существа. Правовое существо действует среди других правовых существ і в определенных обстоятельствах, в конкретной среде.

Реальность преодоления напряжения связана с усилием1. Усилие — непо- редственное, видимое, прямое обнаружение интенции и напряженности взаи- юдействия. Интенция правового существа, как его воля, существует и пред- тавлена другим правовым существам именно в форме некоторого усилия. В іоменте усилия воля определяется как правовая; в моменте усилия мы только и обретаем возможность освободиться от пут чисто психологического отношения : реальности, от чисто психологического понимания человеческой воли. Како- ю усилие, таков и сам субъект. В собственно психологическом смысле, усилие ;сть трата определенной энергии, действование по достижению необходимого насущного, требуемого, ценного и т.п ), способность преодолеть действитель- юе или мнимое сопротивление реальности, природы предмета. Но такое уси­пне - свойство вовсе не исключительно человеческое. А мы должны подойти к юниманию феномена усилия именно как к характеристике человека в строгом ;мысле этого слова.

Усилие в психологическом смысле носит конкретный, ситуативный, іредметньїй характер. Действие, пробужденное таким усилием, всегда произ­водно от конкретной потребности, от конкретного предмета. Усилие же в ши­роком, метафизическом, смысле имеет лишь один предмет: самого человека

О моменте усилия - см., например: Apeudm X.Vita Activa или о деятельности жизни. СПб-, ’ООО; Мясищев В.Н. Психология отношений Избранные психологические труды. M., 1998; Щербакова Н.В. Проблемы правовой установки личности. Ярославль, 1992.

222 само правовое существо). Оно нацелено исключительно на самого человека :ак на свой источник. Цель человеческого существования, конечно же, состоит г в реализации своей биопсихической программы, в удовлетворении всей гам- 1Ы свойственных живому существу потребностей, но собственно человеческая, інтегрирующая все цель - это состояться, "пребыть человеком" как одухотво- іенньїм и социальным существом. Пока мы помним об этом, нам удастся избе­гать редукции человека к какой-либо неспецифической, хотя и универсальной, пункции.

Таким образом, усилие, о котором здесь идет речь, является специфиче- ким моментом интенциональности и напряженности. Во-первых, это соци- льное усилие, порожденное взаимодействием людей и социальных групп и де- ающее возможным их сосуществование и сотрудничество в осуществлении воих целей. Во-вторых, оно сверхприродно. И если усилие, как факт энергети- еской затраты, всегда является реакцией на необходимость, то собственно че- ювеческое, социальное усилие связано с фактом самоосуществления правового ущества в качественно иной сфере необходимости, которую, с известными говорками, можно было бы назвать сферой долженствования, идеальности или юрмальности, словом - "правильности" человеческого бытия.

Теперь, если вернуться к начальной точке анализа природы правовой во- и, окажется, что исключительной интенцией правового существа является оно амо. Иными словами, содержанием притязания, содержанием волевого порыва вляется сам человек. Отсюда, в частности, проистекают такие формы притяза­ет, как права и прихоти, достоинство и честь, долг и служение и т.п.

Социальное усилие является механизмом опредмечивания правового су­щества в притязание, опредмечивания его качества (достоинства, правомочно- ти и т.п.) в совокупность конкретных, предметных притязаний. Право как за* ершенная опредмеченность, как ставшая предметность устремлений человека это форма его отчужденного бытия. В свете сказанного, становятся понятны-

223 їй и истоки проблемы отчуждения правового существа в юридическое право1.

Итак, мы описали волевую природу притязания, сосредоточившись на его ачественных характеристиках, на его состоянии. Но есть и другая, динамиче- кая, сторона притязания. Речь идет, в первую очередь, о мотивации, высту- [ающей непосредственным средством проявления правового существа. Опять се, мотивация должна быть рассмотрена не в чисто психологическом контен­те, как следствие нужды, а в социальном контексте. Что это означает?

Во-первых, социальная (и правовая) мотивация лишь с одной стороны и ιe главным образом связана с внешним принуждением причинного характера (ли с внутренним побуждением, т.е. с конкретным, ситуативным стимулом, C іепосредственньїм интересом или предметным результатом. C другой стороны, ю и главным образом, социальная мотивация выступает основанием действия, .е. актуализируется не ситуацией и не конкретной причиной, а качественным остоянием правового существа, его стратегической целью и ценностями. 1ными словами, для нас важен не силовой аспект мотива, состоящий в способ- гости приводить человека в действие, а смысловой аспект, состоящий в том, ггобы, как уже было сказано, позволить человеку состояться, сохранить свое :ач єство. Такая мотивация, по сути, может быть совершенно безразличной к итуации и к конкретным средствам; она "всеядна", однородна и универсальна. Ї свете сказанного, неоправданно узким будет понимание правового стимула, сраженное, например, Ю.В. Тихонравовым: "Правовой стимул есть правовое юбуждение к законопослушному поведению, которое включает в себя совер­шение предписываемых правом и воздержанием от запрещенных действий"2, - і котором выпячена лишь внешняя сторона стимула, но отсутствует внутрен- [ИЙ, смысловой слой.

Мы особенно настаиваем на главенстве смыслового аспекта правового См. по данному вопросу: Бердяев И.А. Творчество и объективация, Минск, 2000; Маркс К. C критике гегелевской философии права HМаркс К., Энгельс Ф. Соч., т.1; Он же. Экономи- :о-философские рукописи 1844 года // Маркс К , Энгельс Ф, Из ранних произведений. M., 956; Титаренко А.И. Антиидеи. Опыт социально-этического анализа. М , 1976; Фромм Э. >ыть или иметь? M., 1990.

Тихонравов Ю.В. Основы философии права. M., 1997. С.175.

224 отива, ибо притязание связано не только и не столько с внутренним импуль- JM и напряжением, сколько с сосредоточением на предмете притязания, с со- эедоточенностью человека на смысле притязаемого. Сосредоточенность есть нтеллектуально-духовная характеристика человека, и она не аналогична воле- ому психическому акту. Именно по этой причине можно говорить, что право ли реализуется, или не реализуется в конкретном случае, а нс о частичной или олной реализации права. В каждом отдельном деятельном акте правовое су­щество представлено не частично, функционально, а целиком, как таковое, хотя воспринимается именно наоборот: односторонне, функционально, частно. И олько в длительности правового существования правовое существо оказывает- я односторонним, функциональным. Поэтому притязание ограничено вовсе не [редметно и не ситуативно (иначе право - лишь результат развития чего-то неправового в реальности), а универсально, постоянно и не снимается по [ринципу, характерному для удовлетворения витальных или социальных по- ребностей.

Во-вторых, поскольку притязание есть феномен, выражающий природу іравового существа и определяющий природу права, постольку оно должно от- >ажать состояние правового существа как естественное для него. Но надо ли ►то понимать так, будто естественно притязать - значит, притязать на совер- пенно определенные предметы и ценности, на то, без чего человек не может !бойтись? Например, человек не может не дышать. Но превращать, на этом ос­новании, дыхание в притязание, а затем и в право, нет никаких оснований, ибо істремлении дышать нет никакого социального стремления, но наличествует іишь стремление организма. Я могу дышать или перестать это делать, только когда я специально занят данной проблемой (например, вдохнуть отравленный воздух или задержать дыхание, нырнув в глубину). Но когда я об этом не ду­маю, я просто дышу Дыхание и все то, без чего человек не может существо­вать, вряд ли составляет его право и вряд ли является предметом притязания. Притязание, а затем и право, обнаруживается именно в тех случаях, когда предметом притязания оказывается как раз то, без чего, в принципе, можно

225 бойтись. Оно связано, иначе говоря, со сверхнуждой, если понимать нужду в амом прямом смысле этого слова, а именно - как то, без чего нельзя обойтись, отя и можно существовать. Конечно, дискомфорт для современного цивилизо- анного человека, а тем более - для образованного, интеллигентного человека, озникающий вследствие того, что для другого может быть совершенно неза­метным (например, обезображенный строительством ландшафт, отсутствие ка- ественной художественной литературы и т.п.), чрезвычайно нежелателен. Есть о, без чего он не может обойтись именно как цивилизованный, просвещенный, оспитанный человек. Но разница между его "тонким бытием" и тем, что ос­тавляет его бытие как человека вообще, огромная. Не различать эти две формы еобходимого для человека — значит, растворять право, с одной стороны, в объ- ктивности его бытия, отражаемом социологией, а с другой стороны - в его сихологическом строе. И то, и другое снимает проблему собственно человече- кого в бытии людей. Ход мысли, может быть, и простительный для "строгой" аучной теории, но недопустимый для рассуждения, призванного влиять на іировоззрение.

Теории естественного права к подлинному и минимальному праву своди- и именно то, что воспроизводит человека вообще как человека. Но на наш згляд, это естественное право начинается именно с момента, когда оно оказы- ается следствием того, что правом (притязанием) становится сверхнужда. 1ными словами, логика становления права совершенно иная, чем та, которую радиционно провозглашают правоведы и философы1. Естественное, природное іраво, как минимум права, возможно только при условии существования права ак сверхминимума (что не означает, конечно, максимума). Иначе минимум [росто невозможно ни различить, ни определить, ни узаконить. Наверное, гменно в этом смысле древнейшее, первобытное общество действительно не надо права.

Здесь имеется в виду, в первую очередь, марксистский подход к решению проблемы ста- ювления права, представленный как в трудах классиков марксизма, так и в современной ли- ературе по теории права, а также, например, концепция, представленная Ю.В. Тихонраво- ым в работе "Основы философии права"(M., !997).

226

Чтобы мотив, стимул, интенция, напряжение, волевой импульс вообще могли быть основанием для становления притязания, человек должен про­виться как правовое существо. Иного пути для понимания природы права нет, аким бы трудным этот путь ни оказался для исследователя.

Продолжая анализ динамики притязания как правового феномена, мы меем достаточные основания руководствоваться принципом, согласно кото- ому выделяется некая первичная, элементарная "частица", из которой затем, ак из первоатома, разворачивается все содержание действительного и идеаль- ого права. Такой исходной частичкой можно считать притязательный акт, ак квинтэссенцию правосознания (или правового существа) и основной меха- :изм становления и воспроизводства действительного, а не возможного права. 1 притязательном акте воплощено притязание как таковое, воплощено станов­ление и бытие права. Поняв суть и механику притязательного акта, мы и пости- аем, тем самым, природу права.

Какова природа притязательного акта, его моменты и динамика самораз- ертывания в право или в неправо? Во-первых, притязательный акт есть непо- редственное выражение сосредоточенности, "собранности" правового сущест- ;а, в смысле концентрации (собирания) его усилий и сосредоточения на цели. И :сли совестный акт осуществляется "в порядке иррационального сосредоточе- іия души"[LIV], то притязательный акт в гораздо больше степени является рацио- іальньїм, точнее - рассудочным актом, поскольку материя, из которой "кроит- :я" право, гораздо явственнее, конкретнее, чувственно-реальнее. Таким їбразом, правовое существо есть практически-рассудочное существо. Именно о тем И. Кант говорил как о неподлинно нравственном, гетерономном, ориенти- дующемся лишь на гипотетическим, а не на категорический императив .

Во-вторых, притязательный акт возможен только как мощный импульс, порожденный сосредоточенностью правового существа на себе самом, т.е. как

227 проявление правового существа в целом, а не частично, односторонне (что ха­рактерно для отчужденных форм права, соединенных в позитивном праве). Он универсален, однороден и, в строгом смысле слова, непредметен. В этом факте (оренится специфическая формальность права.

В-третьих, притязательный акт является способом перехода человека в іовьій срез своего бытия, а именно - бытия правового. Будучи по своей природе долевым, этот акт, однако, является специфической направленностью воли на 1деальные состояния как на действительные, живые, не на совершенные, а на нггимальные побудительные силы. Он невозможен вне идеального момента. 4ли, иначе говоря, право невозможно вне идеи права, а правовое существо не­возможно вне самосознания.

Притязание является источником субъективного права (права человека). 4о притязание лежит в основе как подлинного права, так и видимости права. Іравом может считаться все, что угодно, но не все, что угодно, в действитель- юсти является правом.

Попытки определить притязание посредством понятий силы, свободы, юли, интереса, потребности или какого-то иного понятия вряд ли могут при­вести к успеху, ибо притязание не является ни тем, ни другим, ни третьим, но три определенных условиях может стать и тем, и другим, и третьим. В праве свобода, воля, интерес и что угодно еще становится притязанием. Но не наобо- ют. Притязание - универсальная форма проявления и идеального, и деятельно- '0 правового существа. И только через динамику различных моментов притяза- тия можно выявить его суть.

Далее. Даже в обыденном словоупотреблении притязание неразрывно :вязывается с правом. Оно ассоциируется со стремлением получить что- тибудь, с предъявлением своих прав на что-нибудь. Здесь существенны три ломента: а) притязание связано со стремлением; б) притязание связано с обна- эужением этого стремления как своего права; в) притязание связано с получе- іием в обладание, в имение. Рассмотрим эти моменты.

а). Стремление (устремленность) как настойчивое и сильное, даже по-

228 ющаюшее человека желание (хотение, воление) является способом бытия ритязания. В нем слиты и внутренний импульс обнаружить себя в мире, и ?нкретный запрос социальной ситуации[LV]. Запрос является стороной стремле- ия; он лежит в основе конкретности притязания.

б) . Формой обнаружения стремления как притязания является претензия, .е. заявление (предъявление) своего стремления, как обозначение своего права, [равовое существо не просто желает, хочет и стремится, но именно претенду- т; не просто настаивает, но предъявляет право. Претензия порождает претен­дента; претендент вынуждает на претензию. Претензия невозможна без такой се (или сходной, родственной) претензии другого существа; реализация притя- ания в своей природе определена конкуренцией, соревнованием, спором и, со воей стороны, воспроизводит их.

в) . Притязание связано не просто с освоением, поглощением, использова- іием, уничтожением, разрушением — словом, с распредмечиванием реальности, конкретного отношения в состояние человека, но именно с обладанием. Иначе оворя, оно не нацелено на разовость и ситуативность имения, а рассчитано на !го длительность, стабильность, надежность, защищенность и нераздельность. Гем самым, обладание оказывается желанием и порождением собственности. Несколько позже мы специально обратимся к проблеме обладания.

Как уже было сказано, подлинным и глубинным основанием притязания івляется оно само. Иными словами, притязание, как стремление, не связывается : обоснованностью; его действительность и значимость скрыты в нем самом, в замом факте предъявления притязания. К слову, значимость процессуального, формального момента в праве произрастает именно из данного факта. В соот- зетствии с принципом компенсации, именно фактическая незначимость обос­нованности притязаний правового существа порождает проблему рациональной обоснованности правовых решений, действий и т.п., что, как известно, вопло-

229 ієно в различных институтах юридического права. Эта рациональная основа- гдьность правовых актов в действительности оказывается лишь видимостью, аэкимостью права, но вовсе не его существенностью.

В силу сказанного, связь притязания с реальностью носит неоднозначный арактер. Притязание не порабощено реальностью, не акцентировано ее кон- іигурацией силовых линий", хотя эту зависимость, конечно, отрицать нельзя, [ритязание (как и правовое существо в целом) относительно свободно по от- ошению к реальности; значимостью обладает она вся, а не только отдельные е стороны. Реальность для правового существа предстает как стихия, со всеми е атрибутами, в том числе, и в своей беспредельности и хаотичности. Это зна- ит, что реальность предстает для правового существа как неопределенная пол- юта возможностей, которую правовое существо должно преодолеть, ибо иного [ути для самоопределения нет[LVI]. C одной стороны, полнота возможностей, за- юженных в реальности, определяет сознание полноты реальности и полно- ровности существования правового существа. C другой стороны, хаос стихии юзможностей определяет стремление преодоления его и, одновременно, со­хранения его, поскольку вне хаоса не может быть порядка. Эта стихия всегда іезримо присутствует в реальности и морального, и религиозного, и правового I иного существа. В правосознании неопределенная полнота возможностей воспринимается как негативность реальности, в религиозном сознании - как реховность, порочность, в моральном сознании — как несовершенство, в эсте- гическом - как незавершенность и трагедия.

Связь притязания с предметом является изначально случайной в том смысле, что притязание принципиально (в идеале) может быть удовлетворено гпобым предметом. Следовательно, в праве значима и самостоятельна внешняя форма. Видимость и неотрывна от права, и опасна для него. Однако не следует забывать и того, что притязание неразрывно связано с реальностью, что, зна-

230 ит, оно не всеядно фактически.

В свете сказанного, право должно быть представлено, в первую очередь, ак сфера возможности действования. Диалектика всей гаммы возможностей епревзойденно исследована Г.В.Ф. Гегелем[LVII]. Серьезных оснований отказы- аться от гегелевской модели мы не видим.

В своем идеальном выражении право предстает как единство (целокуп- ость) формально возможного, т.е. когда возможно все. Формальная возмож- ость в полном смысле слова безразлична к действительности, потому она од- овременно предстает и как невозможность. В таком воплощении формальная озможность есть чистая случайность, ведущая к произволу притязания.

Реальная же возможность не безразлична к действительности; она - пол не определенная действительность. Реальная возможность есть потенци- льная действительность, как необходимость, определенно ведущая к праву. Реальная возможность сути дела есть поэтому налично сущее многообразие тносящихся к ней обстоятельств"2. То, что определенные притязания могут Ъ1ть реализованы всякий раз, когда в этом возникает необходимость, свиде- ельствует о реальности заложенных в них возможностей.

Притязание является средоточием возможностей, положенное™ в нем совокупности, полноты формальных и реальных возможностей. Поэтому оно 4ожет быть питательной основой как права, так и неправа (понимаемого как іроизвол). Реальная возможность выступает внутренней границей притязания. Эта граница и выступает в качестве права субъекта, но взятого в объективном ;мысле.

Когда притязанию соответствует реальная возможность и когда оно ак- гуализируется, тогда оно приобретает свойство и форму требования. В притя- їании требование не фиксировано, т.е. не предполагает полного и определенно­го согласия с ним и признания его. Требование является лишь формой настоятельности, устойчивости, необходимости, стойкости притязания. Требо-

231 іательность притязания есть правовая форма выражения реальной возможности і необходимости. Но есть, конечно, и иные формы притязаний.

<< | >>
Источник: Малахов Валерий Петрович. ПРИРОДА, СОДЕРЖАНИЕ И ЛОГИКА ПРАВОСОЗНАНИЯ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора юридических наук. Москва - 2001. 2001

Еще по теме §1. Природа притязания:

  1. Понятие и правовая природа договора о суррогатном материнстве
  2. §3 Особый порядок производства по уголовным делам в системе правовых преимуществ
  3. § 1. Специфика осуществления денежно-кредитной и валютной политики в Европейском союзе: правовая природа Европейского валютного союза
  4. Между позитивизмом и непозитивизмом? Третий ответ Евгению Булытину (Роберт Алекси)
  5. § 1. Способы гражданско-правовой защиты прав участников долевого строительства, получивших владение жилыми помещениями во введенном в эксплуатацию многоквартирном доме до возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) застройщика
  6. § 1. Понятие, правовая природа и сущность ограничений прав собственников
  7. § 1.1. Юридическая природа гражданско-правового договора
  8. 2.3. Стратегическая концепция НАТО и основные доктринальные подходы к правомерности гуманитарной интервенции
  9. СОДЕРЖАНИЕ
  10. §1. Природа притязания
  11. §2. Формы притязания