<<
>>

5. Финансовая отчетность компаний

Уже Первая директива установила, что хозяйственные общества обязаны публиковать свой баланс и счет прибылей и убытков. Это правило было направлено на то, чтобы предоставить третьим лицам достоверную информацию о состоянии дел общества.

Данная задача осложнялась, однако, тем, что правила составления документов финансовой отчетности и вследствие этого сами эти документы в государствах-участниках существенно отличались друг от друга. Директивы об отчетности компаний должны были решить эту проблему. При этом преследовались две цели: защита интересов кредиторов и вкладчиков, с одной стороны, а с другой - создание равных условий для конкурирующих друг с другом компаний, устранение ограничений, коренящихся в национальном праве и отрицательно влияющих на конкуренцию на Общем рынке*(381).

Всего в данной сфере было принято три директивы: Директива о годовой отчетности (Четвертая директива)*(382), Директива о консолидированной отчетности (Седьмая директива), посвященная отчетности групп компаний*(383), и Директива об аудиторах (Восьмая директива)*(384). Директива о годовой отчетности координирует национальные нормы о годовой финансовой отчетности и распространяется на хозяйственные общества (АО, ООО, коммандитное товарищество на акциях), а также на такое атипичное товарищество, как немецкое GmbH&Co. KG*(385). В данной работе представляется возможным ограничиться рассмотрением только этой директивы, представляющей особый интерес с точки зрения сближения правовых систем, поскольку в ней была предпринята попытка найти компромисс между немецкой системой "осторожного" бухучета и английской системой "true and fair view".

Немецкая система учета строится на так называемом "принципе осторожности" (см. п. 4 абз. 1 252 ГТУ), согласно которому при составлении бухгалтерского баланса можно представлять дела компании хуже, чем они есть на самом деле, но ни в коем случае не лучше, поскольку завышенная оценка может создать у кредиторов неправильное представление о состоянии дел компании и привести к нарушению их интересов.

Иными словами: "...оценивать следует скорее невыгодно, чем выгодно"*(386). В соответствии с этим при составлении баланса должны соблюдаться следующие основные правила:

1) прибыль отражается в балансе только тогда, когда она реально получена или "реализована" (принцип реализации). Ожидаемую прибыль в балансе отражать нельзя, поскольку нет гарантий, что она будет реально получена и поэтому предприниматель не должен на нее полагаться*(387);

2) ожидаемые убытки, наоборот, отражаются в балансе уже с того момента, когда их можно предвидеть. Не разрешается дожидаться момента, когда они действительно наступят;

3) имущество отражается в балансе по стоимости производства или приобретения, даже если его стоимость впоследствии выросла. Увеличение стоимости имущества отражается только тогда, когда имущество реализовано. Напротив, уменьшение стоимости имущества сразу же отражается в балансе, до того как соответствующее имущество будет реализовано;

4) при оценке долгов также необходимо оценивать "скорее невыгодно, чем выгодно", поэтому из всех возможных показателей должны выбираться наиболее высокие.

Данные правила становятся понятны, если учесть, что в немецком праве баланс служит для определения размера прибыли, которая может быть распределена среди участников компании. Поэтому данные бухгалтерского баланса дают информацию не о реальном приросте имущества, а о приросте имущества, который может быть распределен между участниками в качестве прибыли. При этом немецкое право исходит из того, что кредиторы компании заинтересованы в сохранении ее имущества, а не в том, чтобы это имущество переходило к ее участникам. По этой причине "...закон разрешает и поощряет завышенную оценку рисков и заниженную оценку благоприятных возможностей, чтобы уменьшить подлежащую распределению прибыль и увеличить размер имущества компании"*(388).

В английском праве бухгалтерский баланс компании и счет прибылей и убытков должны давать "правдивое и справедливое представление" ("shall give a true and fair view") о положении дел компании и о ее прибылях и убытках в конце финансового года (ст.

226 (2) Закона о компаниях). Точно значение "true and fair view" ни в законе, ни в судебной практике не определено. Английская литература, пытаясь дать определение данному термину, также сталкивается с затруднениями*(389). Часть литературы на континенте поэтому с неприятием отнеслась к принципу "true and fair view", сочтя его слишком расплывчатым, чтобы быть главным принципом законодательства об отчетности компаний*(390). Тем не менее, несмотря на всю свою неопределенность, этот принцип не лишен содержания: в соответствии с ним отчетность компании должна отражать ее дела так, как они есть на самом деле - не лучше и не хуже*(391). В частности, не должно быть асимметрии между ожидаемой прибылью и потенциальными убытками, как при применении принципа осторожности. В остальном же компания имеет определенную свободу решать, какие данные лучше отражают ее реальное положение дел.

Содержание "true and fair view" легче продемонстрировать на конкретных примерах, сравнивая его с принципом осторожности. В качестве первого примера рассмотрим отчетность компании, осуществляющей какие-либо долгосрочные работы (например, по договору строительного подряда), когда деятельность компании выходит за рамки одного финансового года. Если строго применять принцип осторожности, то до передачи готового объекта работ заказчику подрядчик в течение всего времени работы не может указывать никакой прибыли, а лишь свои издержки (запрет указания ожидаемой прибыли). Та прибыль, которая на самом деле создавалась многие годы, указывалась бы лишь в том году, в котором состоялась передача готового объекта заказчику. Создавалась бы ложная картина: бухгалтерская отчетность представляла бы дела компании так, как будто компания в течение нескольких лет терпела убытки, а затем ее финансовое положение резко улучшилось. Применение "true and fair view" позволяет избежать этого, поскольку в соответствии с этим принципом в каждом году, в котором ведется строительство, указывается приходящаяся на этот год часть прибыли.

Следует отметить, что в подобных случаях и германское право предусматривает возможность отступления от принципа осторожности (абз. 2 252 ГТУ)*(392).

Другой пример касается компании, которая со значительными затратами разработала собственный программный продукт. Эти затраты смогут окупиться только в течение нескольких последующих лет. Если руководствоваться принципом осторожности, то компания должна указать убытки, поскольку названный принцип запрещает заносить в актив баланса созданные собственными силами нематериальные ценности. Если применять принцип "true and fair view", то следует указывать и прибыль*(393).

В качестве резюме остается отметить, что применение "true and fair view" позволяет добиться более "правдивых" показателей баланса, чем применение принципа осторожности. Принцип "true and fair view" требует учитывать как неблагоприятные, так и благоприятные факторы, характеризующие положение компании, благодаря чему распределение прибылей и убытков по отчетным периодам отражает экономическую действительность. Принцип осторожности намеренно занижает показатели баланса в отдельном отчетном периоде, что неизбежно приводит к завышенным показателям в последующих периодах. В результате может получиться неправильная картина состояния дел компании.

Из-за конфликта между немецким принципом осторожности и английским "true and fair view" принятие Четвертой директивы представляло собой тяжелый и долгий процесс. Найденный на европейском уровне компромисс выразился в том, что в Директиве нашлось место обоим принципам. Принцип осторожности был закреплен в разделе "Правила оценки". Пункт "с" ст. 31 Директивы устанавливает, что при оценке позиций баланса "в любом случае должен соблюдаться принцип осторожности". В последующих статьях содержатся соответствующие правила указания в балансе прибыли, убытков и уменьшения стоимости имущества. Согласно ст. 32 оценка имущества по цене приобретения или изготовления является общим принципом оценки, который раскрывается в ст.

34-42 Директивы. Тем не менее, значение ст. 32 практически сводится на нет в результате того, что государства-участники могут отступать от нее и использовать другие способы оценки, перечисленные в ст. 33, в том числе и оценку имущества по его актуальной рыночной стоимости. Как показывает проведенное Ниусом исследование, государства-участники очень активно воспользовались предоставленным им правом, поэтому правила об оценке позиций баланса, несмотря на гармонизацию, остались очень неоднородными*(394).

Признав принцип осторожности основополагающим принципом оценки, директива одновременно в качестве общей нормы в разделе "Общие положения" установила, что годовая отчетность должна отражать соответствующую реальности картину имущественного и финансового положения компании и ее доходов (абз. 2 ст. 2). Данное положение корреспондирует английскому принципу "true and fair view".

Директива не просто поместила "true and fair view" в раздел "Общие положения", но и закрепила его приоритет над другими правилами Директивы, от которых можно отклоняться, если это необходимо для отражения реального положения дел (абз. 5 ст. 2). В этом Директива также следует английскому Закону о компаниях, закрепляющего за "true and fair view" статус верховенствующего принципа (overriding principle). Насколько такое правило было необходимо на европейском уровне, вопрос спорный. В английском праве оно обязано своим существованием правовой традиции, в соответствии с которой законы должны толковаться ограничительно, не выходя за их буквальный смысл. Данная традиция связана с той ролью, которую исторически играли в Англии принимаемые парламентом законы*(395). Ее практическим следствием явилось то, что для обеспечения отдельной правовой норме верховенства перед другими законодателю приходится прямо закреплять возможность отступления от последних.

В континентальном праве правило об ограничительном толковании законов отсутствует. Это объясняется тем, что законы здесь традиционно играли более значительную роль, чем в Англии.

Вследствие этого важнейшей задачей толкования является установление истинной воли законодателя: законы толкуются не ограничительно, а в соответствии со смыслом, вложенным в них законодателем. Благодаря этому приоритет одной нормы закона над другими может обеспечиваться посредством соответствующего толкования, и не возникает нужды в правовых конструкциях, к которым прибегает английский законодатель ради обеспечения верховенства "true and fair view".

Если теперь обратиться к праву ЕС и толкованию этого права Европейским судом, то мы придем к выводу, что в своей практике Суд опирается на континентальную традицию толкования. Он толкует европейское право в соответствии со смыслом, который вкладывает в это право европейский законодатель. Например, основания ничтожности в ст. 11 Первой директивы были истолкованы узко, поскольку такое толкование отвечало, по мнению Суда, целям директивы. Другим примером может служить разработанный Судом принцип толкования национального права в свете европейских директив, допускающий очень широкое толкование национального права для того, чтобы добиться соответствия между этим правом и директивами. Учитывая это, переход в Четвертой директиве к законодательной технике, характерной для английского права, представляется не до конца продуманным. Приоритет "true and fair view" в европейском праве мог бы обеспечиваться посредством толкования, так что в правиле абз. 5 ст. 2 в принципе не было необходимости.

Толкованию Четвертая директива подверглась в деле "Tomberger"*(396).

Немецкое общество с ограниченной ответственностью (GmbH) являлось единственным участником двух других GmbH. Годовые балансы обоих дочерних обществ за 1989 г. были утверждены собраниями участников 29 июня 1990 г. Из этих балансов следовало, что прибыль обществ за 1989 г. подлежит перечислению материнской компании. Одновременно на собраниях было принято решение о распределении прибыли, т.е. о выплате ее материнскому обществу. Годовой баланс материнской компании за 1989 г. был утвержден только 19 октября 1990 г., т.е. спустя три месяца после того, как состоялось решение о перечислении прибыли. В активе материнская компания указала перечисленную ей прибыль своих дочерних обществ за 1988 г., а причитающуюся ей прибыль за 1989 г. не указала.

Возник вопрос о том, следовало ли материнской компании указать эту прибыль в своем балансе, или же это противоречит пп. "аа" п. "с" ст. 31 Четвертой директивы, запрещающему указывать в балансе прибыль, не реализованную на момент окончания финансового года?

Проблема состоит в том, что для материнской компании прибыль дочерней, строго говоря, становится реализованной лишь с момента возникновения права требовать от дочернего общества перечисления этой прибыли. Этим правом материнское общество не обладает до принятия дочерним обществом решения о перечислении прибыли. На момент окончания финансового года (31 декабря 1989 г.) балансы дочерних обществ еще не были утверждены и решение о перечислении прибыли материнскому обществу еще не состоялось. Учитывая это, для материнской компании прибыль дочерних обществ за 1989 г. является в 1989 г. не реализованной, а только ожидаемой прибылью, указывать которую в балансе за тот же год нельзя. С другой стороны, Верховный суд ФРГ в своей практике признавал, что материнская компания может, а в некоторых случаях даже обязана указывать прибыль дочерней в балансе за тот же финансовый год. По мнению этого суда, предпосылки для этого имелись и в деле "Tomberger": во-первых, материнская компания обладала в дочерних 100-процентным участием и имела возможность их контролировать; во-вторых, в соответствии с национальным правом материнское и дочерние общества представляли собой концерн; в-третьих, финансовый год всех обществ совпадал; в-четвертых, утверждение балансов дочерних обществ и решение о перечислении прибыли материнскому состоялось до окончания проверки баланса материнского общества.

В своем решении Европейский суд признал, что указание материнским обществом прибыли дочернего в своем балансе в том же финансовом году не противоречит пп. "аа" п. "с" ст. 31 Четвертой директивы*(397). Тем не менее, решение оставило много неясностей из-за его более чем лаконичной аргументации*(398). Во-первых, Суд строго связал свое решение со всеми фактическими обстоятельствами дела, перечисленными в предыдущем абзаце, в том числе со 100-процентным участием материнского общества. Поэтому если материнскому обществу принадлежат 95% в дочернем, то формула "Tomberger" применяться уже не может. Во-вторых, непонятно, опирается ли решение на абз. 5 ст. 2 Директивы, согласно которому пп. "аа" п. "с" ст. 31, вступающий в данном случае в противоречие с принципом "true and fair view", не подлежит применению, или же Суд занял промежуточную позицию, в соответствии с которой прибыль дочернего общества для материнского общества является "реализованной" прибылью*(399).

Казалось бы, Суду было бы достаточно просто обосновать свое решение ссылкой на "true and fair view". Он мог бы указать, что, учитывая обстоятельства дела, неуказание в балансе материнского общества прибыли дочерних хотя и соответствует пп. "аа" п. "с" ст. 31 Директивы, но не отражает реального положения дел. По этой причине материнское общество должно было отступить от требований пп. "аа" п. "с" ст. 31, как этого требует абз. 5 ст. 2 Директивы, и указать прибыль дочерних обществ в своем балансе за 1989 г. Однако Европейский суд избегает высказываться так ясно. Вначале он, правда, признает, что соблюдение принципа правдивости баланса является главной целью Директивы, однако сразу же оговаривается, что применение этого принципа должно, по мере возможности, ориентироваться на содержащиеся в ст. 31 общие принципы*(400). Затем Суд указывает, что поскольку баланс дочернего общества сам отвечает принципу правдивости, то и указание прибыли дочернего общества материнским обществом в балансе за тот же финансовый год не противоречит пп. "аа" п. "с" ст. 31 Директивы*(401). Вот вкратце и вся аргументация. Создается впечатление, что Суд старательно обходит имеющийся в деле конфликт между принципом осторожности и "true and fair view", не решаясь открыто применить абз. 5 ст. 2. Возможно, это свидетельствует о том, что эта норма, не вписывающаяся в континентальный стиль толкования законов, не прижилась в склонной к компромиссам и сглаживанию противоречий практике Суда. Во всяком случае надежды, что в случае, когда два принципа будет невозможно примирить, Европейский суд "применит абз. 5 ст. 2 и тем самым обеспечит верховенство принципу правдивости"*(402), пока не воплотились на практике.

Однако каким бы спорным ни было обоснование решения "Tomberger", результат, к которому пришел Европейский суд, можно расценить как фактическое признание верховенства "true and fair view"*(403). Даже промежуточная позиция, которая учитывает зависимое положение дочернего общества и рассматривает его прибыль как "реализованную" прибыль материнского, является отступлением от принципа осторожности и шагом в сторону "true and fair view", поскольку согласно принципу осторожности эта прибыль не считается реализованной до утверждения баланса дочернего общества и принятия решения о перечислении прибыли материнскому.

Трансформация Директивы в Германии

Германия, в отличие от остальных государств-участников, не перенесла положения абз. 5 ст. 2 Директивы в свое национальное право. По мнению германского законодателя, в этом не было необходимости, поскольку "...согласно общим принципам германского права, применение норм закона в каждом случае должно осуществляться, сообразуясь со смыслом и целью, вкладываемыми в эти нормы законодателем"*(404). Тем самым Германия осталась верна континентальной правовой традиции. Представляется, что такое решение не противоречит Директиве, если приоритет принципа "true and fair view" обеспечивается другими способами, в частности соответствующим толкованием закона. В принципе, как мы уже видели, в континентальном праве толкование позволяет добиться того же результата, который в английском праве достигается посредством overriding principle*(405). Необходимо поэтому обратиться к толкованию гармонизированного права в Германии.

Отказ германского законодателя перенести правило абз. 5 ст. 2 Четвертой директивы в национальное право повлиял на применение и толкование гармонизированного права. Решение законодателя было интерпретировано в том смысле, что германское право отторгло "инородное тело", каким является "true and fair view"*(406). Доктрина и практика стали придерживаться теории "приложения к балансу". В соответствии с данной теорией составлять баланс по-прежнему следует, руководствуясь принципом осторожности. Если составленные таким образом документы не отражают "реального положения дел", то это корректируется в приложении к балансу. Принцип правдивости переносится, таким образом, из баланса в приложение*(407). Обоснование эта теория находит в том, что в соответствии с Четвертой директивой баланс, счет прибылей и убытков и приложение к балансу составляют единое целое. Поэтому любой из названных документов может использоваться для отражения реального положения дел и возможно "разделение ролей", когда баланс составляется в соответствии с принципом осторожности, а приложение - в соответствии с принципом правдивости*(408).

При этом, однако, не учитывается, что Директива требует отражения реального положения дел именно в балансе, а не в приложении, и вовсе не случайно. Если принцип "true and fair view" не будет влиять на цифры в балансе, а будет сведен к простой информации в приложении, как этого требует немецкая теория, то возникают следующие проблемы. Во-первых, составленные в соответствии с теорией приложения документы финансовой отчетности сложнее понять гражданам других государств Сообщества. "Словесные описания сложнее перевести, чем цифры в балансе и счете прибылей и убытков. Цифры - это стандартные международные знаки, на словах этого сказать нельзя"*(409). Во-вторых, бухгалтерский баланс, составленный по принципу осторожности, будет неизбежно отличаться от баланса, составленного в соответствии с "true and fair view". Сравнимость и равноценность балансов была бы поставлена под вопрос*(410).

Свое обоснование теория приложения находит в абз. 2 264 ГТУ, который устанавливает, что если годовой баланс "в силу особых обстоятельств" не отражает реального положения дел, то в приложении необходимо указать дополнительные сведения. Здесь необходимо сделать два замечания. Во-первых, согласно теории приложения общим правилом является то, что баланс не отражает реального положения дел, поэтому эта теория идет дальше, чем абз. 2 264 ГТУ, рассматривающий такую ситуацию как исключение ("в силу особых обстоятельств"). Во-вторых, сам абз. 2 264 ГТУ представляет собой некорректную трансформацию директивы, поскольку допускает, что могут иметь место случаи, когда баланс не отражает реального положения дел, что в условиях верховенства "true and fair view" исключено*(411).

В результате остается признать, что толкование гармонизированного права в Германии не отвечает требованиям Четвертой директивы ЕС, поскольку при составлении баланса главенствующая роль по-прежнему принадлежит принципу осторожности, а не принципу правдивости, как этого требует Директива. Вопреки распространенной в Германии теории приложения, реальное положение дел компании должен отражать баланс и счет прибылей и убытков, а не приложение к балансу*(412).

Отказ от принципа осторожности и переход к принципу "true and fair view" для Германии, однако, сопряжен с трудностями. Они вытекают из того, что в германском праве, в отличие от права США или Великобритании, баланс компании имеет не просто информационную функцию, а служит для определения прибыли, которая может быть распределена между участниками. Поэтому применение принципа осторожности вполне оправданно: он обеспечивает, что между участниками компании будет распределяться лишь реально полученная обществом прибыль и выплаты участникам не приведут к тому, что капитал компании станет меньше минимального. Таким образом, принцип осторожности в Германии направлен на сохранение капитала компании. Отказ от данного принципа возможен либо при условии одновременного отказа от твердого капитала, как это предлагает Кюблер*(413), либо при условии, что для определения подлежащей распределению прибыли будет использоваться не бухгалтерский баланс, а какой-либо иной документ. Подобным образом решается эта проблема в Англии, где в результате трансформации Второй директивы для public company был введен твердый капитал, но, несмотря на это, "true and fair view" остался главным принципом составления финансовой отчетности. Баланс при этом не имеет непосредственного значения для выплаты дивидендов, их размер определяется "реализованной прибылью" ("realised profits", ст. 263 (3) Закона о компаниях), при подсчете которой используются методы, близкие к принципу осторожности*(414). В немецкой литературе подобный вариант был предложен Шеном*(415). Данный вариант представляется более предпочтительным. Отмена твердого капитала ради обеспечения "true and fair view" являлась бы "пальбой из пушек по воробьям" (не говоря о том, что такое решение противоречило бы Второй директиве ЕС). Вопрос об отмене или сохранении твердого капитала может и должен решаться на уровне ЕС, а не отдельного государства-участника, и не в рамках дискуссии о трансформации Четвертой директивы. Решение, предложенное Шеном, позволяет сохранить систему твердого капитала, одновременно обеспечив столь важную для международных вкладчиков и инвестров информационную функцию баланса.

Значение гармонизации

Гармонизация норм о финансовой отчетности была направлена на то, чтобы обеспечить третьим лицам достоверную информацию о состоянии дел компании. В этом смысле она защищает интересы кредиторов. Кредитор, имеющий дело с иностранной компанией, способен лучше оценить ее финансовое положение, если отчетность во всех странах ЕС составляется по сходным правилам. Это, однако, еще не делает директиву "необходимой" в смысле п. "g" абз. 2 ст. 44 Договора о ЕС. "Необходимость" предполагает, что отсутствие гармонизации в условиях свободного перемещения компании неизбежно приведет к нарушению интересов участников компании или третьих лиц. Возникают, однако, сомнения, что различие правил о финансовой отчетности способно привести к подобным нарушениям. Финансовая отчетность не является в чистом виде инструментом для защиты третьих лиц, каким является, например, публикация информации о компании или минимальный капитал. Негармонизированность правил о финансовой отчетности не является препятствием для свободного перемещения компаний, поскольку интересы третьих лиц могут защищаться иными корпоративно-правовыми способами. Учитывая это, гармонизация норм о финансовой отчетности не является "необходимой" для реализации свободы перемещения.

Другое дело, что гармонизация в данной сфере способна положительно повлиять на функционирование Общего рынка. Схожие нормы о финансовой отчетности ставят компании всех государств-участников ЕС в равные условия, и наоборот, более строгие требования к публикации и содержанию документов финансовой отчетности в одной стране подрывают конкурентоспособность ее компаний по сравнению с компаниями других стран ЕС*(416). Однако гармонизация в таком случае должна была осуществляться на основании ст. 94 (ранее ст. 100) Договора.

Что касается содержания правил Директивы, то приоритет принципа "true and fair view" следует оценить положительно, поскольку это делает финансовую отчетность более достоверным источником информации, нежели при применении принципа осторожности, и приближает ее к международным стандартам. В остальном же Директива заслуживает сдержанной оценки из-за ее в высшей степени компромиссного характера. Компромиссность Директивы проявляется в том, что она в более чем сорока случаях наделяет государства-участники правом отклоняться от ее предписаний или выбирать между несколькими предложенными ею решениями; в более чем тридцати случаев подобное право предоставлено непосредственно компаниям*(417). Такие права были широко использованы государствами-участниками при трансформации Четвертой директивы с целью свести к минимуму вторжение в свое национальное право. В результе удалось добиться лишь "видимости" гармонизации: реального сближения различных национальных систем финансовой отчетности не произошло*(418).

В связи с интернационализацией правил о финансовой отчетности роль гармонизации, проведенной на основании Четвертой директивы, постепенно отходит на второй план, особенно для компаний, имеющих выход на биржу. Уже раньше европейские компании, желавшие получить доступ на Нью-Йоркскую биржу, должны были представлять отчетность, составленную по американским нормам (Generally Accepted Accounting Principles, GAAP), как это пришлось в 1993 г. сделать акционерному обществу "Даймлер-Бенц". Сама Европа в ближайшем будущем перейдет к международным стандартам финансовой отчетности (International Accounting Standards, IAS), которые разрабатываются Комитетом по международным стандартам финансовой отчетности, IASC*(419). Отчетность как по IAS, так и по GAAP носит исключительно информационную функцию и не связана ни с налогами, ни с распределением прибыли*(420). Недавно принятое Постановление Европарламента и Совета о применении международных стандартов финансовой отчетности*(421) предусматривает, что компании, чьи ценные бумаги котируются на бирже, в том числе банки и страховые компании, должны с 2005 г. перейти к составлению своей консолидированной отчетности в соответствии с IAS. Государства-участники могут распространить данное правило на неконсолидированную годовую отчетность, а также на компании, не имеющие выхода на биржу. Поскольку IAS разрабатываются частной организацией, то в целях обеспечения надлежащего политического контроля Постановление предусматривает особый порядок допуска международных стандартов к применению на территории Евросоюза. Решение о допуске международного стандарта к применению будут приниматься на основании предложения Комиссии комитетом, состоящим из представителей государств-участников, под председательством Комиссии. Поддержка Комиссии будет оказываться Европейской консультативной группой по финансовой отчетности (European Financial Reporting Advisory Group, EFRAG), в состав которой входят эксперты из нескольких государств-участников. EFRAG дает профессиональные рекомендации касательно применения IAS в европейском правовом пространстве и принимает активное участие в разработке международных стандартов финансовой отчетности.

Комиссия исходит из того, что государства-участники распространят IAS не на все компании, так что около 5 млн. компаний будут продолжать составлять свою отчетность в соответствии с национальным правом, гармонизированным директивами ЕС. Учитывая это, ЕС предпринимает усилия, направленные на приближение указанных директив к международным стандартам. Одним из первых шагов в данном направлении явилось принятие Директивы о "true value"*(422). Данная директива в отход от прежних правил предусматривает оценку некоторых финансовых инструментов (акций, облигаций, срочных сделок, опционов и операций "своп") не по их первоначальной цене, а по актуальной рыночной цене (или, если оценка по рыночной цене невозможна, с помощью общепризнанных моделей и методов оценки). Кроме того, в июле 2002 г. Комиссия представила новые предложения по изменению директив о финансовой отчетности с целью приведения их в соответствие с IAS*(423).

<< | >>
Источник: Дубовицкая Е.А.. Европейское корпоративное право: Свобода перемещения компаний в Европейском сообществе. - М.: Волтерс Клувер, 2004. 2004

Еще по теме 5. Финансовая отчетность компаний:

  1. §2.«Соотношение правовых признаков статуса ТНК и статуса юридического лица. Сравнительный анализ»
  2. 1.2.3. Последствия установления статуса аффилированных лиц, дочерних и зависимых обществ.
  3. Становление корпораций в США и акционерных обществ в России
  4. § 1. История развития института внешнего управления по законодательству России и зарубежных стран
  5. §2. Система управлении в хозяйственных обществах
  6. §3. Правовое регулирование деятельности исполнительных органов хозяйственного общества
  7. §1. Особенности участия ревизионной комиссии (ревизора) в системе контроля финансово-хозяйственной деятельности хозяйственных обществ
  8. § 1. Понятие и правовой статус холдинга
  9. § 2. Проблема легитимации холдинга
  10. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
  11. Организационно-правовые формы налогового контроля в развитых зарубежных странах
  12. Оглавление
  13. 2. Регулирование свободы перемещения компаний в Договоре о ЕС
  14. Учитывая связь корпоративно-правовых директив с реализацией свободы перемещения компаний, интересен вопрос о том, какой вклад в реализацию этой свободы внесли принятые на сегодняшний день директивы ЕС.
  15. 5. Финансовая отчетность компаний
  16. 2. Европейское акционерное общество (Societas Europaea)
  17. Библиография
  18. Примечания
  19. § 4. Специфика правового обеспечения безопасности в государственном секторе экономики