<<
>>

§ 2. Свобода экономической деятельности, оказания услуг и движения капитала

Когда в контексте правопорядка ЕС речь идет о сво­боде экономической деятельности и оказания услуг, то имеют в виду право на беспрепятственное учрежде­ние бизнеса по всей территории Европейского Союза на постоянной основе.

Юридические и физические лица могут, свободно передвигаясь из одного государства ЕС в другое, со­гласно правовым нормам ЕС остановиться в одном из них по своему выбору и развернуть бизнес в соответст­вии с национальным законодательством.

Это предполагает, что иностранный предпринима­тель из государства ЕС имеет те же права, что и мест­ные бизнесмены. Иными словами, этот предпринима­тель может, сославшись на намерение учредить дело, свободно въехать в любую страну ЕС, а затем с соблю­дением местных правовых норм и процедур заняться любым законным бизнесом, руководствуясь ст. 43 (бывшей 52) Договора о ЕС, которая предусматривает устранение каких бы то ни было ограничений на сво­боду для граждан государства — члена ЕЭС, желаю­щих обосноваться на территории другого государст­ва — члена ЕЭС с целью создания бизнеса.

Такая свобода включает право основать дело и зани­маться бизнесом самостоятельно или путем создания предприятия, «в особенности компаний или фирм», на условиях, аналогичных тем, которые действуют при­менительно к местным гражданам.

В отношении государств — членов ЕС ст. 43 Дого­вора о ЕС устанавливает запрет на принятие любых законодательных и административных мер, которые могли бы служить препятствием для деятельности бизнесменов из другого государства — члена ЕС.

Показателен в этом смысле пример из вышеупомя­нутого дела Еас1ог1ате (1991 г.), когда испанские ры­баки использовали суда, зарегистрированные в Анг­лии, для лова рыбы в экономической зоне Англии в счет рыбной квоты последней.

Как мы уже отмечали, британский парламент при­нял в 1988 г. Акт о торговом мореплавании, в который было заложено требование о том, что собственниками судов должны быть только британские подданные.

Суд сообщества, рассматривая указанное дело, на­шел содержание упомянутого Акта противоречащим ст. 52 Римского договора и, по сути, отменил этот Акт.

Конечно, каждое государство имеет свой порядок регистрации и регулирования предпринимательской деятельности. Требовать однообразия в этих порядках можно, но пока вряд ли реально. Многолетние усилия Европейской комиссии в этом направлении так и оста­лись тщетными. Но можно добиться, чтобы порядок этот в каждом государстве был недискриминацион­ным и не давал преимуществ местным предпринима­телям.

В Договоре о ЕС (п. 1 ст. 48 (бывшей 58)) указыва­ется на то, что компании создаются в соответствии с законом одного из государств — членов ЕС, в котором регистрируется его штаб-квартира, центральная адми­нистрация и где осуществляется основная предприни­мательская деятельность. В другой стране ЕС компа­ния может свободно создавать свои филиалы (отделе­ния) или дочерние компании.

Одним из главных условий признания компании в другом государстве — члене ЕС является способность работать прибыльно. Юридические (физические) лица, не ставящие целью своей работы получение прибыли, не подпадают под действие ст. 48 (бывшей 58) Догово­ра о ЕС. Здесь имеет место общее требование: как тру­дящийся, въехавший в страну, должен работать за за­работную плату, так и компания, обосновавшаяся в другой стране ЕС, должна приносить прибыль.

Требование о прибыли повторяется в ст. 49 (быв­шей 59) Договора о ЕС, относящейся к оказанию услуг со стороны компаний (фирм) «в сфере промышленно­сти, торговли или профессионального характера», с той лишь разницей, что предусматривается возмож­ность как постоянных услуг, так и временных.

Как видим, необходимость обеспечения прибыльно­сти иностранных компаний все время находится в по­ле зрения авторов Договора о ЕС. Это вполне понятно, поскольку никому не хочется иметь в своей юрисдик­ции нерентабельные хозяйственные единицы.

Другое, на что обращается особое внимание, — не­обходимость хоть как-то унифицировать правовые сис­темы разных государств, регулирующих обоснование иностранных компаний в государствах ЕЭС.

В ст. 293 (бывшей 220) Договора о ЕС содержится своего рода призыв к государствам-участникам согласовать друг с другом конвенции о признании и регулировании дея­тельности компаний в рамках ЕС. Там же упоминается о необходимости взаимного признания компаний в со­ответствии со ст. 58 (2) Договора о ЕС.

Следуя ст. 220 Договора о ЕЭС, страны «шестерки» в 1968 г. подписали Конвенцию о взаимном призна­нии компаний и корпоративных образований. Дальше этого дело не пошло. Ратификация Конвенции не со­стоялась, и она в силу не вступила.

Поскольку попытка создать в одном документе сво­его рода «право компаний» оказалась неуспешной, дальше в рамках сообщества стали двигаться путем принятия постановлений и директив.

А «право компаний» осталось ограниченным рам­ками национальных законодательств, в результате че­го это право различается в странах не только по суще­ству правовых норм, но и концепциями, в нем зало­женными.

Исходя из этого, в сообществе было признано целе­сообразным обеспечить как минимум безопасность прав и собственности акционеров, членов компаний и вообще всех участвующих в операциях по деятельно­сти компании на территории другого государства ЕС. Без этого просто нельзя было даже говорить о гар­монизации бизнеса в рамках ЕС.

В то же время продолжалась работа по созданию «права компаний» путем принятия актов сообщества. Более 20 проектов директив было предложено, некото­рые из них были приняты. В результате были согласо­

ваны нормы, относящиеся к капиталу компаний, ли­цензиям, счетам и отчетности, ревизорской деятель­ности и распространению информации. Проведена существенная работа по развитию союзного бизнеса, но еще недостаточная. Работа в этом направлении про­должается.

В целях решения проблем, возникающих перед компаниями при пересечении ими границ, было при­нято постановление 2173/85 и создана правовая осно­ва для учреждения особого вида юридического лица — Группировки европейского экономического интереса (ГЕЭИ)[61], ее Статут вступил в силу с августа 1989 г.

ГЕЭИ должна была облегчить компаниям разных стран проведение операций в различных правовых ре­жимах и позволить им легко и быстро образовывать совместный бизнес.

Такой вид юридического лица, как ГЕЭИ, позволя­ет предприятиям объединять усилия для достижения поставленной цели без потери самостоятельности. При этом деятельность ГЕЭИ должна быть связана с хозяй­ственной деятельностью участников, не заменяя ее полностью. В противном случае это уже называется совместным предприятием.

Группировка может быть направлена на достиже­ние какой-либо экономической цели участников, на­пример на продвижение на рынок товаров, проведение совместных научно-исследовательских работ и т. п.

ГЕЭИ не является коммерческой организацией, но если прибыль от бизнеса получается, то она делится на всех участников.

Для того чтобы не допустить превращение ГЕЭИ в крупный концерн, было установлено ограничение максимальной численности сотрудников — не более 500 человек.

Общая идея состоит в том, что если вы намерены основать бизнес в одном из государств ЕС, сделать это,

несомненно, легче при содействии столь компетентно­го помощника, каковым является ГЕЭИ.

К 2004 г. завершена работа по правовой регламен­тации новой структуры — Европейской компании (Ев­ропейского акционерного общества), напоминающей ГЕЭИ, но с несколько иным, европейским, статусом. Европейская компания рассматривается как обычное акционерное общество, созданное по законам страны места регистрации.

Предполагается, кстати, что далее последует увели­чение числа компаний европейского масштаба. Но не может не возникнуть вопрос: это что, курс на монопо­лизацию? Ответ давать пока рано, но именно такого рода критика звучала в европейских странах, в силу чего создание соответствующих общеевропейских норм движется медленно.

В связи с тем что ст. 43 (бывшая 52) Договора о ЕС особо выделяет «компании и фирмы», представляется необходимым обратить внимание на ст. 48 (бывшую 58) Договора, в которой поясняется, что имеются в виду «компании и фирмы, созданные в соответствии с гра­жданским и коммерческим правом, включая коопера­тивные общества», т.

е. суть компании и фирмы опре­деляет национальный закон.

Так, скажем, итальянская компания (фирма), зву­чащая на итальянском языке как «дита», может обос­новаться в Великобритании при условии, что она дей­ствительно признана как «дита» по итальянскому за­кону. И ей совсем необязательно формально называть себя «компания» или как-то иначе, чтобы соответство­вать формулировке ст. 43 Договора о ЕС. Для этого, повторяем, предприятие просто должно быть при­быльным.

Порядок предоставления услуг в другом государст­ве ЕС регулируется ст. 49 (бывшей 59) Договора о ЕС. Согласно этой статье должны быть сняты любые ограничения на оказание услуг внутри ЕС в отноше­нии граждан или юридических лиц, учрежденных в ином государстве ЕС, а не в том, где проживает кли­ент, принимающий услугу. Иными словами, услуга

должна быть трансгранична. Например, фирма, заре­гистрированная во Франции, может учредить филиал в Италии или выехать туда временно для оказания ус­луги. Другой вариант: возможно принимать во Фран­ции итальянцев и оказывать им услуги по месту своей регистрации.

Услуги согласно ст. 50 (бывшей 60) Договора о ЕС должны быть обязательно возмездными, т. е. при­быльными для государства, на территории которого оказываются услуги, а значит, и налогооблагаемыми.

Если услуги оказываются за рубежом, то в данную страну можно свободно завозить персонал, необходи­мый для выполнения услуги, хотя в этом случае пер­сонал может и не подпадать под действие ст. 39 (быв­шей 48) Договора о ЕС, относящейся к миграции рабо­чей силы.

Так же как и в случае учреждения бизнеса, оказа­ние услуги может иметь место как со стороны индиви­да, так и компании.

При трансграничном бизнесе и при предоставлении услуг обязательно соблюдение условий и правил, уста­новленных для аналогичной категории предпринима­телей — граждан страны пребывания. Так, возможно, для начала дела требуется разрешение местных вла­стей или следование определенным правилам профес­сионального поведения, или соответствие установлен­ным требованиям профессиональной квалификации.

Как указывалось выше, Европейская комиссия пы­талась стандартизировать требования, предъявляемые к ведению дела или оказанию услуг в разных странах ЕС, но неудачно.

В этих условиях Суд сообщества, рассматривая де­ло Reyners[62], указал на то, что ст. 52 и 59 Договора о ЕЭС «имеют прямое действие». Еврокомиссия, в свою очередь, также предприняла новый шаг, выступив за взаимопризнание странами ЕС требований и стандар­тов друг друга.

Особенно много трудностей возникло при принятии директивы 89/48 о взаимном признании высшего обра­зования, которая вступила в силу с января 1991 г., за­ложив ряд общих принципов в этой области.

В частности, в директиве отмечалось, что к профес­сиям, требующим обучения в течение не менее трех лет с получением стандартного диплома о высшем об­разовании, иностранец из страны ЕЭС должен быть допущен, если у него имеется эквивалентный диплом своей страны, по которому он может получить в ней аналогичную работу.

В то же время директива предусматривает, что, ес­ли в содержании искомой работы имеются особенно­сти, не учтенные дипломом иностранного специалиста, последнему может быть предоставлена возможность повышения квалификации в срок, не превышающий трех лет. В качестве альтернативы кандидат может сдать соответствующий экзамен на должность, что сде­лать обычно очень трудно.

Особую сложность для взаимного признания квали­фикации представляют юристы, и небезосновательно. Другие профессии имеют много общего. Врач ли это, автомеханик, архитектор, физик, ветеринар — все они имеют в своей специальности некие общие, объе­диняющие их параметры. А у юристов общими в ка­кой-то мере являются методы работы, а правовые сис­темы в разных государствах различны. Впрочем, даже методы работы иногда не совпадают. Скажем, в Вели­кобритании существует два вида адвокатов: солиситор и барристер. Первый ведет работу вне суда, второй — в суде. В государствах же континентальной Европы такого разделения функций нет. Различной может быть и степень специализации юристов, характер взаимоотношений правоохранительных органов между собой, с органами суда и государственной власти. К тому же деятельность юристов иногда связана с пра­вовыми основами государства, которые пока даже в ЕС носят национальный характер. Поэтому понятно устойчивое нежелание государства в лице его органов видеть в качестве юристов иностранцев.

Вышеизложенное и иное позволяет выделить юри­стов в особую категорию, которой в рамках ЕЭС при­шлось заниматься специально.

В 1977 г. была принята директива 77/249, предна­значенная определить статус юристов. Она не пошла дальше предоставления возможности юристам времен­но приезжать в другую страну Европейского сообщест­ва и оказывать там услуги.

Директива давала определение термина «юрист» только применительно к тем сферам, в которых допус­калась его работа (преимущественно по гражданским делам). И она предусматривала, что в другой стране юрист будет сохранять то название, которое он имеет в своей стране.

Так, французский юрист, приехавший в Испанию или Германию, будет называться адвокатом (ауоса1;), а значит, и английский солиситор останется солисито­ром во Франции.

Далее в директиве указывается, что иностранный юрист не может претендовать на те виды работ, кото­рые закон страны пребывания зарезервировал для сво­их граждан. К тому же его работа в суде должна вес­тись в сотрудничестве с местным юристом.

Можно было ожидать, что в дальнейшем будет про­должен курс на обособление юристов и на повышение их статуса в чужом государстве, но получилось иначе.

В 1989 г. юристов объединили с другими профес­сиями в принятой директиве 89/48, хотя и выделили в особую категорию «регулируемых профессий». Им было дано право учреждать в стране пребывания по­стоянное дело (бизнес, представительство) и возмож­ность использовать местные названия. Иными слова­ми, французский адвокат мог называться в Англии со­лиситором и зарегистрировать там свой офис на постоянной основе.

Но поскольку профессия юриста остается «регули­руемой», то мигрант-юрист не становится полностью равноправным с местным юристом. Его компетенция осталась ограниченной, да и для того, чтобы обосно­ваться на чужой стороне, необходимо преодолеть мно­

го препятствий: это и стажировка, и сдача экзаменов, и, может быть, наиболее важное, отказ от практики в своей стране. Правда, последнее Суд сообщества не признал правомерным, но и не дал национальным су­дам конкретных указаний.

Пожалуй, сейчас можно сказать, что Суд ЕС не го­тов пока уравнять статус юриста с другими профес­сиями.

В 1974 г. при слушании дела Ван Бинсберген[63] Суд сообщества счел не противоречащим правопорядку ЕЭС установление в странах ЕЭС национальных правил про­фессионального поведения юристов при условии, что они «не дискриминируют неграждан, объективно оп­равданы и пропорциональны поставленным целям».

Аналогичный подход Суд проявил и в деле «Евро­пейская комиссия против ФРГ» (1988, ECR 5427).

Выше речь шла о свободе предоставлять услуги, как об этом говорится в ст. 49 (бывшей 59) и 50 (быв­шей 60) Договора о ЕС. Но эта свобода может быть реализована лишь в том случае, если она дополнена свободой получать услуги.

0 получении услуг речь в Договоре о ЕС не идет. Но в жизни возникали случаи, когда необходимо было определиться и в этом вопросе.

Отвечая на этот вопрос, можно сослаться на не­сколько решений Суда сообщества и, в частности, на дело «Луизи и Карбоне против Министерства финан­сов», рассмотренное в 1984 г.[64]

В нем было отмечено, что в широком смысле Рим­ский договор, говоря о свободе предоставления услуг, имеет в виду и другую неотъемлемую часть — свободу получения таковой. Там же сказано, что националь­ные ограничения в этом плане, в частности на вывоз из Италии денег, противоречат смыслу и духу договора[65].

В то же время Суд сообщества признал, что на по­лучение услуги могут быть введены ограничения, ана­логичные предусмотренным ст. 56 и 66 Договора о ЕЭС: государственная политика, общественная безо­пасность и общественное здоровье.

Представленное дело интересно также с точки зре­ния вопроса о свободе движения капиталов и осуще­ствления платежей. В нем Суд фактически провел разграничение между составляющими движение ка­питалов и текущими платежами. Последние были оп­ределены как перечисления в иностранной валюте, представляющие собой плату за услуги. А движение капиталов — это финансовые операции, существенно связанные с инвестированием соответствующих фон­дов, а не плата за услуги. Статья 56 (бывшая 73Ь) устраняет ограничения на свободу движения как пер­вых, так и вторых.

Уместно сказать, что Суд ЕС очень узко трактует нормы, касающиеся свободы передвижения в целях оказания или получения услуг. Так, в деле «Rutili v. Minister for the Interior* (1975, ECR 1219) им было четко заявлено, что основанием для ограничений должно быть только настоящее поведение индивида, создающее «действительную и достаточно серьезную угрозу общественной безопасности».

Об этом же говорит и ст. 3(1) директивы 64/221.

Из вышеизложенного, как и из практики, следует, что в категорию «угрозы общественной безопасности» поведение индивида попадает тогда, когда он уже на­рушил общественный мир и порядок. А его потенци­альные возможности в этом плане принимаются во внимание лишь при осуществлении государственной политики, например при принятии мер по обеспече­нию безопасности встреч высших должностных лиц государств.

Кстати, в соответствии с директивой 64/221 лательная личность должна получить от властей ин­формацию, почему в отношении ее были предприняты ограничительные меры, «если только такая информа­ция не подрывает общественной безопасности».

Такая информация, конечно же, дает основание и возможность обжаловать действия властей как в орга­нах ЕС, так и в Европейском суде по правам человека. Подобные случаи имели место с положительным, как правило, исходом для истца.

Наконец, необходимо рассмотреть права получате­ля услуги, если вместо или вместе с таковой ему был причинен ущерб. Вкратце можно отметить, что в этом случае права иностранца уравнены с правами граждан государства, в котором он пребывает. В его пользу действуют все нормы национального законодательст­ва, относящиеся к возмещению, компенсации ущерба.

Для органов ЕС обеспечение именно этого равенства прав между иностранцем и местным гражданином представляло некоторую проблему, поскольку в соот­ветствующих нормативных актах (например, кодексах) речь все-таки всегда идет о гражданах своей страны.

Иллюстрацией к сказанному может служить дело, рассмотренное Судом сообщества (1989, ECR 195).

Британский турист, находясь во Франции, подверг­ся нападению хулиганов. Его избили и ограбили. С жалобой он обратился к французским властям по вопросу компенсации ущерба, причиненного ему. В компенсации ему было отказано на том основании, что он не являлся гражданином Франции, которым только и оказывается такое содействие.

Было возбуждено дело в национальном суде, кото­рый по ст. 177 Договора о ЕЭС запросил мнение Суда сообщества.

Ответ был следующим: подателю заявления не мо­жет быть отказано в содействии по национальному признаку.

Другие дела аналогичного свойства касались случа­ев, когда в учебных заведениях пытались брать повы­шенную плату со студентов, приехавших из других стран сообщества. Подобные действия администрации Суд сообщества также признавал неправомерными.

Эти и другие дела, рассмотренные Судом сооб­щества, показывают завидную отработанность судеб­ной защиты прав граждан ЕС. Дело может несколько

10-454

затянуться во времени, что неизбежно, поскольку не­возможно быстро преодолеть бюрократическую маши­ну, усиленную дальностью расстояний. Но решение, как правило, в защиту преимуществ союзных прав пе­ред национальными будет обязательно вынесено без больших проблем для истца.

Наличие отработанного судебного механизма при достаточной правовой грамотности населения — ос­новное условие успешной западноевропейской инте­грации. Но даже в Западной Европе при наличии это­го условия делается довольно много ошибок, которые хотя и исправляются, но тормозят процесс интегра­ции.

Следует признать, что политической воли руково­дителей, которая даже может сопровождаться опреде­ленной правовой базой, явно недостаточно для соеди­нения двух или нескольких государств в одно жизнен­ное государственное сообщество. Не правовая база, создать которую, точнее, изложить ее нормы на бума­ге, несложно, а правовой механизм в сочетании с по­литической волей — вот необходимое условие для ус­пешной интеграции.

Правда, такой механизм может быть и силовым, как это имело место в Йемене, или идеологическим — как в СССР. Но тогда таковой будет и интеграция.

Для лучшего понимания темы представляется умест­ным привести пример из практики решения дел в Суде сообщества.

Дело 2/74 «Рейнерс против Бельгии» (1974, ЕСН 631). Жан Рейнерс родился и вырос в Бельгии, там же он получил образование и степень доктора права. По гражданству, однако, он был. голландцем. И когда он собрался применить свои правовые знания на практи­ке в должности адвоката, ему в этом было отказано. Причина отказа состояла в том, что в юридическом кодексе Бельгии есть положение, запрещающее зани­мать должность адвоката лицам, не имеющим бель­гийского гражданства.

Обойти это положение можно было, получив поло­жительное решение короля Бельгии по представлению Генерального совета ордена адвокатов. Но эта возмож­ность должна быть обусловлена взаимностью со сторо­ны других стран.

В голландском законодательстве подобной взаимно­сти не предусматривалось. Там четко указывалось, что адвокатская практика открыта только для граждан Нидерландов.

Рейнерс обращался во многие инстанции, но безус­пешно. В конце концов он апеллировал к высшей су­дебной инстанции страны — Государственному совету Бельгии, ссылаясь при этом на несоответствие бель­гийского закона положениям Договора о ЕЭС.

При рассмотрении дела в Европейском суде, мнение которого было запрошено в соответствии со ст. 177 До­говора о ЕЭС, вопрос в основном свелся к тому, можно ли в данном случае применить ст. 52 о свободе делово­го обоснования в другом государстве ЕЭС.

Другой вопрос касался применения ст. 55 Договора о ЕЭС, в которой говорится об исключении из ст. 52 в случае, если речь идет о профессии, которая хоть ка­ким-то образом, хотя бы случайно, связана с отправ­лением функций официальной власти. Необходимо было доказать, что работа адвоката никак не затраги­вает властных государственных функций.

Что касается ст. 52, то у государств — членов ЕЭС не было единообразного отношения к тому, имеет ли она прямое действие или для ее применения нужны какие-то дополнительные национальные инструмен­ты. Германия стояла на позиции «прямого действия» статьи. Бельгия, Великобритания, Ирландия и Люк­сембург возражали исходя из того, что содержание ст. 52 слишком общо и идет дальше запрета дискри­минации по национальному признаку. К тому же име­лась договоренность, что для ее развития и примене­ния будут приняты директивы. Но, отвечали немцы, сроки для дополнительных мер вышли, статья имеет­ся в наличии, а значит, она подлежит прямому приме­нению.

Ю'-454

Мнение Суда ЕС состояло в следующем: принцип равного обращения с гражданами всех стран ЕЭС яв­ляется главным принципом ЕЭС. И если в каком-то государстве имеются правила для обоснования бизне­са, применимые к собственным гражданам, то они должны распространяться без изменений и на граж­дан других государств ЕЭС. Тот факт, что реализовать нормы о свободе делового обоснования предполагалось в конце переходного периода, не играет существенной роли, поскольку идея состояла в том, чтобы облегчить процесс интеграции, а не усложнить.

Таким образом, желаемый прогресс пока что не был достигнут, общие нормы взаимного обоснования бизнеса (оказания услуг) в государствах ЕС не созда­ны, но переходный период завершился, а значит, сле­дует применять нормы Римского договора непосредст­венно к ситуациям, которые возникают.

Что касается ст. 55, то Суд ЕС высказался в том плане, что государства не могут односторонне устанав­ливать правила, которые практически идут против це­лей Договора о ЕЭС. К тому же нет свидетельств того, что профессию адвоката можно хоть как-то ассоцииро­вать с отправлением функций официальной государст­венной власти. Такая ассоциация должна выводиться не из домысла, а из прямого конкретного факта.

В завершение указывалось, что, конечно, индиви­дуум не может просто поехать в другую страну ЕЭС по своему выбору и учредить там свой бизнес или начать профессиональную деятельность. Каждое государство самостоятельно устанавливает правила и порядок, применимые к своим гражданам, но если квалифика­ция иностранца признана соответствующей, то ему не может быть отказано в том, что позволительно для своих граждан.

Иными словами, поскольку квалификация Рейнер- са, полученная в Бельгии, соответствует предъявлен­ным к ней требованиям по бельгийскому закону, он имеет право на допуск к профессии и в других странах сообщества.

<< | >>
Источник: Основы права Европейского Союза / Н. Ю. Иль­ин. — М.,2008. — 224 с. — (Краткие учебные курсы юридических наук).. 2008

Еще по теме § 2. Свобода экономической деятельности, оказания услуг и движения капитала:

  1. Понятие международной торговли услугами
  2. 2.2.1. Регулирование торговли услугами в рамках Европейского Союза
  3. Участие России в международно-правовом регулировании торговли услугами в рамках сотрудничества с Европейским Сообществом
  4. §2.«Соотношение правовых признаков статуса ТНК и статуса юридического лица. Сравнительный анализ»
  5. Возникновение и развитие частного предпринимательства в России.
  6. Акция как документ, удостоверяющий наличие акционерного правоотношения по нраву России и США
  7. § 1. История создания ЕС
  8. Глава XII. Судебная практика по вопросам свободного перемещения капиталов и оказания услуг в ЕС
  9. § 1. Европейское транспортное право
  10. Введение
  11. 2. Регулирование свободы перемещения компаний в Договоре о ЕС
  12. Библиографический список
  13. ВВЕДЕНИЕ
  14. Основные правовые тенденции либерализации международной торговли услугами в условиях глобализации рынка
  15. Правовые основы либерализации международного рынка услуг: региональный аспект
  16. 3.1 Институциональные основы международной торговли услугами и направления их реформирования
  17. 1. Роль и место Суда ЕС в системе органов ЕС
  18. § 2.1. Общие вопросы административно-правового обеспечения и реализации государственной жилищной политики в зарубежных государствах
  19. §1. Особенности регулирования международных контрактов с участием трансграничных инвестиционных фондов