<<
>>

§ 2. Предпосылки формирования союза рынков капитала в ЕС

Приступая к рассмотрению предпосылок формирования союза рынков капитала, представляется возможным исследовать данный процесс в разных аспектах. Так, с одной стороны, предпосылки формирования союза рынков капитала в ЕС связаны с формированием международного финансового рынка, начавшимся еще до создания Европейского Союза и продолжающимся по сей день.

Как указывает О.С. Богданов, сама природа «капиталов» «предопределяет экономический интерес стороны, вывозящей капитал, что сочетается с заинтересованностью принимающей стороны в привлечении иностранного капитала и создании эффективного финансового рынка»[52] вне зависимости от периода исторического развития.

Первоначально именно Европа, в силу господствующих политико-правовых

53

идей стала центром аккумулирования денежного капитала[53], а также развития различных механизмов передвижения денежных средств, в том числе посредством развития рынка ценных бумаг.

В своем исследовании Доронина Н.Г. и Семилютина Н.Г. отмечают, что вопросы слияния и объединения традиционных бирж и образования разнообразных биржевых альянсов возникли уже на рубеже XX и XXI вв.[54] Примечательно, что среди предпосылок для консолидации фондовых рынков специалисты выделяют необходимость появления новой конкурентной среды; прогресс в развитии информационно-коммуникационных, в том числе биржевых, технологий; трансформацию национального финансового законодательства[55], а также большой

объем перемещения капитала и ликвидацию открытой межполитической борьбы между странами[56].

Обращение к необходимости интеграции именно в рамках финансового рынка отнюдь неслучайно. Как подчеркивает В.И. Добреньков, «именно финансовый капитал владеет кодом, способным найти монетарное выражение всему, что поддается количественным измерениям», что позволяет осуществлять относительно свободное перемещение капиталов, с целью снижения рисков[57].

С другой стороны, предпосылки формирования союза рынков капитала непосредственно связаны с предшествующими мерами по созданию единого внутреннего рынка ЕС, включая становление принципов свободы передвижения услуг, свободы передвижения лиц (в особенности в части свободы учреждения) и свободы передвижения капиталов и платежей, так как «усиление интеграционных процессов в современном мире с присущей ему нарастающей взаимозависимостью в экономике стимулирует сближение различных правовых систем, включая тождественность их трансформации[58]».

Начальный этап развития в данном случае включает в себя период с 1957 г., то есть с момента подписания Римского договора, заложившего основы для становления единого внутреннего рынка, вплоть до реформы Единого европейского акта 1987 г., определившего особый характер «взаимодействия международного и внутреннего права»[59].

Первоначально положения Договора о функционировании Европейского Союза, касающиеся четвертой основополагающей свободы - свободы передвижения капиталов, не имели прямого действия в той же степени, что и

остальные[60], а государства-члены должны были устранить ограничения лишь в том объеме, который необходим для стабильного функционирования единого рынка[61].

Как отмечается в юридической литературе, свобода передвижения капиталов длительное время в слабой степени являлась объектом внимания со стороны институтов Сообщества[62].

Первые попытки по либерализации правоотношений в данной области были предприняты в рамках реализации «плана Барра» 1969 г. по координации краткосрочной экономической политики государств-членов, названного по имени французского премьер-министра Р.Барра[63]. В рамках Плана предлагалось ограничить использование этатистской модели управления экономикой, основанной на жестком государственном контроле[64], создать механизмы денежно­кредитного сотрудничества, предназначенного для предотвращения обострения краткосрочных дисбалансов и устранения, в случае необходимости, последствий финансовых кризисов.

Последовавший за вышеуказанным план по построению экономического и валютного союза 1970 г., отраженный в «Докладе Совету и комиссии о поэтапном реализации плана по созданию экономического и валютного союза», получивший неофициальное наименование «план Вернера»[65], предполагал реализацию инициативы по формированию экономического и валютного союза в три этапа[66].

Изменение скептического отношения к регулированию свободы передвижения капиталов на более благожелательное предопределяется целым рядом причин, среди которых выделяют, в частности, улучшение платежного

баланса государств, потерю эффективности ограничительных мер и общемировую тенденцию, связанную с финансовым дерегулированием[67].

Подтверждение данный вывод находит, в частности, в положениях Белой книги Европейской комиссии «Завершение формирования внутреннего рынка» 1985 г.[68] и Программе Европейской комиссии по либерализации свободы передвижения капиталов в Сообществе 1986 г.[69], целью которых было создание мер по преодолению замкнутости финансовых рынков и содействие оптимальному распределению ресурсов.

Представляется возможным согласиться с выводами О.В. Буториной, которая подчеркивает, что, с экономической точки зрения, интеграция рынков капитала, предложенная Европейской комиссией, была призвана способствовать созданию более благоприятного инвестиционного климата и увеличению объемов капитала[70].

Вышеупомянутая программа по либерализации включала три категории операций, связанных с реализацией положений в области свободы передвижения капиталов: операции с капиталом, необходимые для реализации других свобод общего рынка; операции на рынке ценных бумаг и операции по кредитованию.

Дальнейшее правовое закрепление и развитие данная «свобода» получила в рамках источников вторичного права ЕС. При этом, стоит особо подчеркнуть, что если ранее наиболее часто используемым актом вторичного права, реализующим компетенцию ЕС в области свободы передвижения капитала, являлись, как подчеркивает С.А.

Бартенев, директивы[71], в настоящий момент ситуация в части регулирования претерпела изменения и на первый план вышли механизмы регламентов.

В соответствии с первыми директивами 60-ых гг. финансовые операции были разделены на четыре категории по уровню либерализации, при этом предусматривались некоторые ограничения и возможность введения односторонних запретов со стороны государства.

Дальнейшие меры в данной области связаны с принятием Директивы 86/566/ЕЭСп, разделившей операции, связанные с движением капитала на три списка. Список «А» содержал операции, подлежавшие безусловной либерализации, например, прямые инвестиции и инвестиции в недвижимость, защита которых традиционно обеспечивается в первую очередь[72][73][74]. Список «В» включал операции, в отношении которых допускается сохранение существующих и введение последующих ограничений, обусловленных задачами внутренней экономической политики государств-членов. Список «С», в свою очередь, определял операции, в отношении которых устанавливалось обязательство по информированию Европейской комиссии о всех текущих и планируемых ограничениях.

Основным документом, снявшим ограничения на пути трансграничного передвижения капиталов, стала Директива 88/361/ЕЭС от 24 июня 1988 г. об имплементации статьи 67 Договора (далее по тексту также именуемая - «Директива 88/361/ЕЭС»'14. И несмотря на то, что, по мнению некоторых авторов, 75

сам акт представляется в какой-то степени «технически устаревшим»[75], перечень операций, указанный в Приложении № 1, является наиболее полным и достоверным, что в том числе подтверждается судебной практикой[76].

В связи с анализом указанного выше документа, необходимо отметить следующее: во-первых, Директива 88/361/ЕЭС дифференцирует передвижение

капиталов на тринадцать групп, в соответствии с экономическим характером активов и возникающими в связи с проведением операций правами и обязанностями.

Операции, указанные в данных группах, можно разделить на пять категорий, среди которых: прямые иностранные инвестиции (ПИИ); инвестиции в недвижимость или приобретение права собственности в отношении данного имущества; «портфельные» инвестиции, или вложения в ценные бумаги, включая акции, облигации, векселя; предоставление займов и кредитов и другие операции, например, дарение, завещательные отказы, пожертвования и т.д.

Во-вторых, перечень, установленный в вышеуказанном Приложении, является открытым, о чем свидетельствует наличие пункта «F» XIII группы операций «Иные передвижения капиталов».

В-третьих, достаточно четко была проведена граница между прямыми инвестициями, под которыми понимаются «любого рода инвестиции, осуществляемые физическими или юридическими лицами, коммерческими или финансовыми предприятиями[77] в целях создания или поддержания прочных и непосредственных связей между лицом, предоставившим капитал, и предпринимателем или предприятием, использующим его для осуществления хозяйственной деятельности», и портфельными инвестициями, т.е. приобретением в собственность ценных бумаг без намерения участвовать в управлении или получить контроль над хозяйственной деятельностью юридического лица. Директива 88/361/ЕЭС заложила фундамент для всей дальнейшей либерализации в сфере движения капитала и платежного оборота, что в дальнейшем нашло отражение также в последующей редакции соответствующих норм Амстердамского договора[78].

Однако нельзя также упускать из виду еще один принципиально важный акт - Директиву № 85/611/EЭC о координации законов, нормативных актов и административных положений, касающихся предприятий коллективного

инвестирования в обращающиеся ценные бумаги (UCITS) (далее по тексту именуемая — «Директива № 85/611/^C»)[79], ставшую, во-первых, вехой в истории развития правового регулирования в области ценных бумаг, то есть мерой в части реализации принципа свободы передвижения услуг и свободы учреждения, позволяющих признавать созданные на территории одного государства-члена инвестиционные фонды по всей территории ЕЭС. А во-вторых, Директива № 85/611/ЕЭС также способствовала созданию эффективного механизма контроля в данной области, что в перспективе послужило бы реализации идеи единого европейского рынка финансовых услуг и, как следствие, единого рынка капитала[80].

В связи с вступлением в силу с июля 1987 г. Единого европейского акта^[81], предусматривавшего, по словам А. А. Ковалева, «дальнейшее расширение международно-правовой базы экономической интеграции»[82], и последующим переходом к единому рынку в 1993 г., нормативные положения, зафиксированные в Договоре о Европейском сообществе и призванные до того времени регулировать свободу передвижения капиталов и платежей, претерпели значительные изменения в результате принятия Маастрихтского договора. Так, в частности, были отменены ранее существовавшие ограничения в свободном движении капитала и платежей между государствами-членами и между государствами-членами и третьими странами.

Как отмечает М.М. Бирюков, именно «Единый европейский акт явился решительным шагом к созданию правовой основы для перехода на новый, более высокий уровень сотрудничества государств - учреждению Европейского союза, а также был начат переход от общего к единому внутреннему рынку, что должно было в перспективе подготовить создание Экономического и валютного союза»[83].

Необходимо подчеркнуть, что свобода передвижения капиталов получила достаточное правовое обеспечение в рамках экономического и валютного союза благодаря реализации первого, предварительного этапа плана Делора(1990­1993)[84], который по времени совпал с окончательным формированием внутреннего рынка ЕС[85].

Амстердамский договор, подписанный государствами — членами ЕС в 1997 г., в свою очередь, не привнес за собой каких-либо дополнений в данной области, за исключением редакционных правок. Между тем, к 1996 г. представители бизнеса оценивали свободу движения капитала в объединении на 8,5 из 10 баллов[86].

В области развития вторичного права для целей анализа данного этапа необходимо отметить Директиву о проспектах 1989 г. [87], Директиву об инсайдерских операциях 1989 г. [88] и Директиву об инвестиционных услугах 1993 г.[89], которые в настоящий момент утратили силу, однако на тот момент, по утверждению С.В. Матросова, отражали важные вопросы формирования единой политики в области регулирования европейских фондовых рынков[90].

Дальнейшее правовое регулирование в Европейском Союзе концентрировалось на принятии значительного количества актов вторичного права, включая принятие Директивы 2004/39/ЕС Европейского парламента и Совета от 21 апреля 2004 г. о рынках финансовых инструментов[91] (далее по тексту также именуемая - «Директива 2004/39/ЕС»).

При этом, Директива 2004/39/ЕС оперирует понятием «инвестиционные услуги», не прибегая при этом к какому-либо толкованию и интерпретации, а отсылая к Приложению №1, перечисляющему в разделе А «инвестиционные услуги и виды инвестиционной деятельности», и понятием «инвестиционная фирма», означающим юридическое лицо, основной деятельностью которого является предоставление одной или нескольких инвестиционных услуг третьим сторонам и/или осуществление одного или нескольких видов инвестиционной деятельности на профессиональной основе (ст. 4 (1) Директивы 2004/39/ЕС).

Также необходимо отметить ряд источников вторичного права ЕС, обеспечивающих реализацию свободы передвижения капитала в области финансовых услуг. Среди них наиболее важными являются следующие: Директива 89/117/ЕЭС от 13 февраля 1989 г. об обязательствах филиалов кредитных организаций и финансовых институтов ежегодно публиковать бухгалтерскую отчетность[92], Директива 97/9/ЕЭС Европейского парламента и Совета от 3 мая 1997 г. о схемах компенсации для инвесторов[93], Директива 98/26/ЕС Европейского парламента и Совета от 19 мая 1998 г. об установлении системы платежей и ценных бумаг[94], Регламент (ЕС) 2157/2001 от 8 октября 2001 г. о статуте для европейской компании[95], Директива 2002/47/EC Европейского парламента и Совета от 6 июня 2002 г. о вспомогательных финансовых мерах[96], Директива 2007/64/EC Европейского парламента и Совета от 13 ноября 2007 г. об оплате услуг на внутреннем рынке[97], Директива 2003/71/ЕС Европейского парламента и Совета от

4 ноября 2004 г. о проспектах эмиссии[98], Директива 2004/39/ЕС Европейского парламента и Совета от 21 апреля 2004 г. о рынках финансовых инструментов[99], получившая наименование «MiFID» и вступившая в законную силу незадолго до финансового кризиса, а также Директивы, послужившие дополнению и пересмотру ранее принятого еще в самом начале становления системы акта о регулировании правового статуса предприятий по коллективному инвестированию в обращающиеся ценные бумаги[100].

После вступления в силу Лиссабонского договора с 01 декабря 2009 г.[101]нормы, устанавливающие принцип свободы движения капитала, получили отражение в ст.ст. 63-66 Договора о функционировании Европейского Союза, положения которого предоставляют полную свободу передвижениям капитала, подверженным некоторым ограничениям в силу двух аспектов: внутреннего (реализация данной свободы между государствами — членами ЕС) и внешнего (передвижение капитала между государствами-членами и третьими странами).

В конечном итоге предпосылки формирования союза рынков капитала также можно рассматривать с точки зрения появления необходимости в реформировании правового регулирования ЕС, вызванной финансово-экономическим кризисом 2008 г. и выявленными по его итогам правовыми пробелами.

В связи с чем, наряду с вышеизложенным также необходимо отметить два программных документа, предвосхитившие формирование союза рынков капитала

на современном этапе. Первым таким документом является разработанный под руководством экономиста А.Ламфалусси «Доклад Комитета мудрецов по регулированию европейских рынков ценных бумаг» 2001 г.[102]

Разработке вышеуказанного доклада предшествовало принятие Европейской комиссией в 1998 г. Плана действий по финансовым услугам («FSAP»)[103], отразившего пошаговое становление внутреннего рынка финансовых услуг, включая реализацию следующих требований: создание общей нормативно­правовой базы для интегрированных рынков ценных бумаг и деривативов; устранение имеющихся в рамках ЕС барьеров для свободного циркулировали капиталов; постепенный переход к единому набору финансовой отчетности для субъектов финансового рынка и др.

Сам же Доклад Комитета мудрецов 2001 г., основанный на комплексном анализе имеющихся на тот момент источников правового регулирования, состоял из двух частей, первая из которых отражала имеющиеся на тот момент недостатки нормативно-правового регулирования, а вторая включала предложение новой правовой модели, охватывающей четыре уровня (этапа) правового регулирования[104].

Согласно предложенному подходу, новый, более гибкий порядок правового регулирования должен был включать четыре институциональных уровня, реализовываться сначала в секторе ценных бумаг, а затем - в сфере банковского и страхового регулирования[105].

Вторым программным документом, который необходимо отметить, является Доклад Группы высокого уровня по финансовому надзору под руководством Ж. де Ларозьера 2009 г., получивший название «Доклад Ларозьера»[106].

Доклад в целом был посвящен общим вопросам реформирования правового регулирования финансовой системы в ЕС, а также освещал необходимость создания системы контрольно-надзорных органов, следствием чего стало появление Европейского ведомства по ценным бумагам и рынкам (ESMA)[107], которое является вспомогательным органом ЕС в области контроля за регулированием фондовых рынков, а также деятельности субъектов на данных рынках[108], наряду с двумя другими органами - в сфере страхования и банковского надзора[109].

Данные контрольно-надзорные органы, находящиеся в постоянном взаимодействии с национальными регуляторами, наделены рядом полномочий, среди которых, например, создание специализированных, обязательных для национальных органов власти и действующих субъектов финансового рынка, правил, посредничество при разрешении споров, консультирование, контроль за соблюдением норм европейского законодательства и др.

Можно отметить, что создание вышеуказанных органов в области контроля за осуществлением деятельности на финансовых рынках имеет положительный эффект. При этом, некоторые исследователи подчеркивают, что одним из наиболее

важных моментов стало наделение вышеуказанных органов правом принимать самостоятельные решения[110].

При этом, создание Европейского ведомства по ценным бумагам и рынкам не повлекло за собой административной централизации в руках ЕС процесса выдачи лицензий поставщикам финансовых услуг. Соответствующие полномочия осуществляют национальные контрольно-надзорные органы, действующие во исполнение единых правил законодательных и подзаконных актов ЕС.

По мнению диссертанта, передача указанных полномочий специализированному органу ЕС в настоящий момент нецелесообразна, т.к. это может привести к усложнению и удорожанию процедуры лицензирования.

Благодаря проведенному историческому анализу можно сделать вывод, что инициатива по созданию союза рынков капитала имеет долгую и богатую историю, связанную, во-первых, с возникновением международного финансового рынка, во- вторых, с формированием единого внутреннего рынка ЕС и далее - экономического и валютного союза, в частности, и, в-третьих, с новыми потребностями ЕС, продиктованными реалиями XXI в., включая необходимость укрепления финансовой устойчивости европейской экономики.

<< | >>
Источник: Пожилова Наталья Андреевна. Правовые аспекты формирования союза рынков капитала в ЕС. Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Москва - 2020. 2020

Еще по теме § 2. Предпосылки формирования союза рынков капитала в ЕС:

  1. Криминологическая классификация видов и форм терроризма
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. I.2. Роль региональных интеграционных образований в системе международного права
  4. 2,2, Деконструкция оснований правовой реальности и юриспруденции эпохи модерна.
  5. Глава 7. Основные этапы развития государственности, законодательства и правосудия в эпоху Древней Руси Образование и развитие Древнерусского государства (IX—XII века)