<<
>>

§ 4. Конкурентное право и антимонопольная политика Европейского Союза

Конкурентное право — это, по существу, совокуп­ность установленных государством норм, направлен­ных на регулирование антагонистических взаимоотно­шений хозяйственных единиц капиталистической сис­

темы.

Подобное регулирование со стороны государства необходимо в качестве своеобразного предохранитель­ного клапана, спасающего капиталистическую систе­му как от социального взрыва, так и от криминализа­ции.

Если бы в свое время в рамках феодальной системы было предусмотрено нечто подобное, то, возможно, не понадобились бы все известные великие и малые рево­люции, многомиллионные жертвы для перехода от феодализма к капитализму. И если бы правила конку­ренции эффективно действовали в период становления империализма, то можно предположить, что вероят­ность перехода к социалистической форме ведения хо­зяйства, в первую очередь в нашей стране, была бы го­раздо ниже.

Здесь важно понять, что правовое регулирование экономики того уровня, какого достигли западноевро­пейские государства, — основной путь к относитель­ной социальной гармонии. Не соглашение обществен­ных сил, которое может быть взорвано в любой момент логикой социального развития, а разумное регулиро­вание экономических отношений — путь к миру и об­щественной стабильности.

Конкурентное право ЕС — лишь наднациональная часть европейского правопорядка, основа которого все еще является национальной и таковой, видимо, останется на осязаемый исторический период. Но, бу­дучи национальной, основа эта в каждой стране ЕС имеет свои особенности и отличия, значит, необходи­ма гармонизация и своего рода кодификация конку­рентного права на более высоком, наднациональном уровне. И право этого уровня — объект нашего рас­смотрения.

Как и в других разделах права Европейского Сою­за, здесь мы видим весьма общий фундамент, зало­женный Римским договором 1957 г. о создании ЕЭС, и его последующее развитие в нормообразующих актах основных органов ЕЭС.

Основная цель конкурентного права — создание таких условий, чтобы отношения делового соперниче­

ства между партнерами различных государств — чле­нов ЕС носили честный характер и чтобы, а это, пожа­луй, самое главное, предотвратить возможность разде­ла общего рынка по линии национальных границ. Последнее вполне возможно, поскольку как деловые, так и политические круги отдельных государств оста­ются национально ориентированными, склонными за­щитить «своих», а значит, ввести ограничения, спо­собные стать помехой для свободного движения това­ров, капиталов, услуг и рабочей силы. При таком подходе идея европейской интеграции могла бы ос­таться только идеей.

Фундамент союзного конкурентного права опирается на ст. 81 (бывшую 85) Договора о ЕС, предусматриваю­щую контроль за антиконкурентными соглашениями, и ст. 82 (бывшую 86) этого Договора, предусматриваю­щую недопущение злоупотреблений господствующим (монопольным) положением. Обе статьи тесно взаимо­связаны.

В ст. 81 говорится: «Следующее запрещается как несовместимое с общим рынком: все соглашения меж­ду предприятиями, решения предпринимательских ас­социаций и совместные практические действия, кото­рые могли бы ухудшить торговлю между государства­ми-членами и которые имеют целью или ведут к недопущению, ограничению или искажению конку­ренции в рамках общего рынка...»

Далее приводятся примеры действий, которые под­падают под юрисдикцию ст. 81, такие, как установле­ние фиксированных цен, контроль над производством, раздел рынка и т. п.

Как видим, ст. 81 носит довольно общий характер, в связи с чем в различных авторитетных источниках приводились разъяснения составляющих ее элемен­тов.

Прежде всего необходимо определить, что означает приводимый в статье термин «предприятие». Ответ: любое предприятие, занятое в сфере производства, торговли или оказания услуг вне зависимости от его юридической формы. Главное, чтобы оно было долж­

ным образом оформлено и давало прибыль. Не имеет значения ни размер предприятия, ни вид его деятель­ности, ни его название, которое в различных государ­ствах может быть различным.

Соглашения между предприятиями, о которых го­ворится в статье, могут быть не только письменными, но и устными в форме «намерения», «понимания» или «джентльменской договоренности». Важно не согла­шение само по себе, а его эффект, т. е. последствия, возникающие в результате его применения.

Неважно также, заключено соглашение по вертика­ли (между, скажем, оптовиком и розничным продав­цом) или по горизонтали (между двумя оптовиками или производителями аналогичной продукции).

Соглашение может также иметь форму «решения». Но, повторяем, важна не форма, а эффект, возможные последствия, заложенные в содержание акта.

Далее в статье речь идет о «совместных практиче­ских действиях». То есть возможны случаи, когда ни соглашений, ни решений в формальном смысле между предприятиями нет, но есть своего рода сговор. На­пример, стороны договорились одновременно и в рав­ной мере поднять цены на свою продукцию (в произ­водстве, торговле и т. д.). Между ними нет ничего, что могло бы составить судебную улику, но вполне доста­точно констатировать их согласованные действия, что­бы на этой основе инициировать дело в суде.

И тогда, как это имело место при рассмотрении де­ла Дайстафса в 1972 г. в Суде сообщества, в судебном решении может быть записано, что «стороны подмени­ли риск конкуренции практическим сотрудничест- вом»1.

Фраза «практическое сотрудничество» звучит вполне приятно, но в смысле судебного решения — это сговор, который мешает рынку свободно реагировать на конъ­юнктуру, определяемую объективными экономически­ми обстоятельствами.

■ Вуеэ1;и££8 Саэе. 1972. ЕСИ. 619.

В любом случае, сговор это или нечто иное, важ­ным является не факт формальных взаимоотношений между предпринимателями, а последствия их дейст­вий для рынка: негативное влияние на торговлю, ее сдерживание, ограничение.

Или, как это было сказано в решении Суда сообще­ства по делу Машиненбау Ульм в 1966 г., при заклю­чении соглашения «должно быть возможным предви­деть с достаточной степенью вероятности на основе объективных факторов права или факта, что соглаше­ние...

может повлиять, прямо или косвенно, непосред­ственно или потенциально, на развитие торговли меж­ду государствами-членами»1.

При этом не имеет значения, состоялось соглаше­ние (сговор) между субъектами в разных странах ЕС или в одной. Даже если предприятия расположены вне ЕС, но, являясь субъектами его правопорядка, вступили в согласие или осуществляют действия, не­гативный эффект которых сказывается на торговых операциях в ЕС, они ответственны по союзному кон­курентному праву (Wood Pulp. 1988, ECR 5193).

Нормы конкурентного права действуют не всегда, а лишь в случае существенных негативных последствий для союзной торговли. В 1986 г. Европейская комис­сия издала Уведомление о соглашениях небольшой значимости, где указывалось, что лишь серьезные ущемления союзной торговли могут рассматриваться как нарушение ст. 81 Договора о ЕС. А серьезными были признаны ущемления, затрагивающие не менее 5% торговли (услуг) общего рынка, или не более 200 млн ЭКЮ торгового оборота (если в процентах счет произвести невозможно).

Подчеркнем, что речь идет о негативных последст­виях соглашения (сговора). Если же имеют место по­ложительные действия, объективно улучшающие тор­говлю или благоприятные для общества, то они не считаются нарушающими ст. 81 Договора о ЕС. В дан-

Maschinenbau Ulm. 1966. ECR 235.

ной статье, кстати, перечислены вполне допустимые случаи:

1) если улучшается производство или распределе­ние товаров, оказывается содействие техническому или экономическому прогрессу;

2) если покупатель может получить от этого вы­году;

3) если никоим образом не ущемлены дела других предприятий;

4) если ни в коей мере не устраняется возможность конкуренции в основной части продажи товара.

Уведомление предусматривает возможность для участников соглашения обратиться к Европейской ко­миссии в установленной форме (форма А/В) и объяс­нить свои намерения. В этом случае они могут полу­чить согласие Европейской комиссии на проведение операции в порядке изъятия из-под юрисдикции ст.

81 (п. 1, 2) Договора о ЕС.

Как правило, Европейская комиссия не дает разре­шение, а отвечает своего рода «удобным письмом» (comfort letter), где лишь указывает, что «полученное обращение не требует принятия от Комиссии дальней­ших действий».

Суть заключается в том, что участники операции (соглашения, сговора) могут убедить Европейскую ко­миссию в разумности и правовой обоснованности их действий в данный момент, но Еврокомиссия не мо­жет дать им гарантии на будущее, она оставляет за со­бой возможность применить ст. 81, если убедится в чем-то ином.

Участников соглашения такая ситуация тоже уст­раивает. Начав операцию с получением «удобного письма», они какое-то время ведут ее и до момента принятия решения Еврокомиссии о применении ст. 81 не несут за нее ответственности. Иными словами, они не могут быть оштрафованы за период своей деятель­ности, который был санкционирован «удобным пись­мом».

Из вышеизложенного видно, что нарушитель ст. 81 Договора о ЕС может быть подвергнут штрафу различ­

ной тяжести и что любые соглашения (действия), не соответствующие положениям этой статьи, признают­ся недействительными. Таковым может быть призна­но не все соглашение, а лишь его часть, что зависит уже от национального законодательства государства, в котором имеют место торговые операции.

Статья 81 имеет прямое применение. Это значит, что сторона, интересы которой были затронуты, мо­жет требовать по суду либо отмены действий (соглаше­ний) своих конкурентов, либо компенсации за поне­сенный ущерб, либо то и другое.

Из-за желания получить от Европейской комиссии изъятие из-под действия названной статьи посредст­вом «удобного письма» произошел большой наплыв обращений в этот орган со стороны хозяйствующих субъектов. Поэтому в Европейской комиссии пришли к выводу о целесообразности принятия коллективных изъятий по отдельным темам (block exemption). В ре­зультате появился ряд постановлений Европейской комиссии, например такие:

об исключительных соглашениях о покупках (1984/ 83);

о соглашениях о патентах и лицензиях (2349/84);

о соглашениях о распределении автотранспорта (123/85);

о специализированных соглашениях (417/85);

о соглашениях об исследованиях и развитии (418/85);

о соглашениях о франшизе (4087/88);

о соглашениях о ноу-хау (556/89) и т.

д.

Такие постановления идентичны в своей основе. В них перечисляются «белые» положения, которые можно включать в соглашения и которые автоматиче­ски (без обращения в Европейскую комиссию) обеспе­чивают изъятие из-под действия ст. 81 Договора о ЕС, и «черные» положения, которые ни в коем случае не должны включаться в соглашение с партнерами.

Иными словами, приведенные постановления — та­кие консультативные документы, сверяясь с которы­

ми можно составить юридически бесспорные соглаше­ния или предпринять действия.

Если же в соглашении сторон предполагается запи­сать нечто, не предусмотренное постановлением, то можно письменно обратиться в Еврокомиссию в поис­ках индивидуального изъятия.

Злоупотребление господствующим (монопольным) положением — вторая значительная часть конкурент­ного права Европейского Союза. Его основным несу­щим элементом является ст. 82 (бывшая 86) Договора о ЕС, согласно которой «запрещается любое злоупот­ребление господствующим положением в пределах об­щего рынка или в его существенной части как несо­вместимое с общим рынком, поскольку может отрица­тельно влиять на торговлю между государствами- членами».

Далее в статье приводится неполное перечисление того, что может явиться злоупотреблением: нечестные условия торговли, нечестные цены и т. п. Подробнее об этом речь пойдет ниже, а пока следует разобраться в значении термина «господствующее положение».

В деле «Континентал Кэн против Европейской ко­миссии» (1972 г.)1 было представлено мнение на этот счет. Согласно ему предприятие занимает господ­ствующее положение в случае, если оно может дейст­вовать на рынке независимо от своих конкурентов, по­ставщиков и покупателей.

Это может иметь место в силу нескольких факто­ров: наличие преобладающей доли рынка; технико­технологических знаний; достаточных источников сы­рья или свободных капиталов.

Особый эффект достигается, когда указанные фак­торы имеются у одного предприятия или у одной мо­нопольной группы.

При таком монопольном положении есть полная возможность вообще устранить с рынка своих конку­рентов, но так почти никогда не бывает. По смыслу

Continental Can v. Commission. 1972. CMLR 11.

ст. 82 (бывшей 86) Договора о ЕС достаточно того, что предприятие чувствует себя на рынке независимым.

В 1976 г. при рассмотрении уже другого дела в Су­де сообщества Еврокомиссия развила свою концеп­цию, заявив, что при господствующем положении предприятие обладает возможностью как удалить с рынка, так и значительно ослабить своих конкурентов или не допустить на этот рынок новых. Такое может произойти, например, в случае, когда производитель в состоянии сам установить для покупателей условия продажи своего товара и цены, не считаясь с другими производителями аналогичной продукции. Часто это имеет место тогда, когда господствующий производи­тель обладает большей частью рынка.

Но бывает и иное. Так, фирма «Юнайтед Брэнде» в 1976 г. (дело 27/76) имела лишь 40—45% рынка бана­нов. Тем не менее она была признана господствующей, поскольку, будучи интегрированной вертикально, т. е. имея плантации по выращиванию бананов, мощ­ности по их хранению, перевозке и продаже, имела возможность не только быть независимой, но сущест­венно влиять на положение продавцов бананов на рынках Западной Европы.

В упомянутом деле Континентал Кэн Суд сообщест­ва предложил Европейской комиссии два ориентира для определения господствующего положения.

1. Необходимо четко определить, о каком рынке идет речь. Здесь нужна особая тщательность и осто­рожность, ибо если вы определите для него узкие рам­ки, не приняв достаточно во внимание возможность замены одного товара другим, то можете найти гос­подствующее положение предприятия там, где его нет. Например, рассматривается дело производителя деревянной тарной упаковки, доля которого на рынке составляет 80—85%. Это господствующее положение?

Если принять во внимание только рынок деревян­ной упаковки, то да. А на самом деле? Ведь упаковка может быть металлической, картонной, пластиковой, бумажной, стеклянной, сетчатой и т. п. Это значит, что в данном случае необходимо более широкое опре­

деление рынка. И может оказаться, что при таком подходе наш упаковщик имеет не более 20—25% все­го рынка.

2. Необходимо точно учесть фактическое положе­ние производителя на столь конкретно определенном рынке.

Кстати, когда Европейская комиссия возбуждает какое-то дело в Суде сообщества, то последний требует обстоятельных разъяснений, как она определила ры­нок и долю на нем обвиняемой стороны.

Показательный пример — дело Юнайтед Брэнде. Фирма настаивала на том, что она, являясь поставщи­ком бананов, занимает небольшое место на фруктово­овощном рынке стран ЕЭС. Но позиция Еврокомиссии была иной: банан не является заменяемым фруктом в Европе, значит, речь надо вести именно о банановом рынке, а не о фруктово-овощном.

Но, как мы уже говорили выше, процентное выра­жение доли рынка не является достаточным. Глав­ное — это независимое положение предпринимателя. Если он независим от рынка, то какой это рынок? Происходит частная монополизация рынка, которая существенно отличается от монополизации государст­венной. Но если при последней можно решить пробле­му с помощью централизованного планирования, то при частной монополизации рынок, а с ним и эконо­мический прогресс, отмирают. Вот почему в современ­ной Западной Европе принимаются серьезные меры к тому, чтобы этого не происходило.

Уже отмечалось, что доля рынка, принадлежащая фирме, не является сама по себе существенным факто­ром. Да и нет в Договоре о ЕС положений, препятст­вующих фирмам в достижении господствующего поло­жения. К достижению такого положения можно стре­миться, можно достигнуть его, но лишь соблюдая все правила и работая на благо общества. Проблема возни­кает не от положения фирмы на рынке, а от ее поведе­ния, от того, злоупотребляет она данным положением или нет.

Так, никто не предъявлял претензий фирме «Юнай­тед Брэнде», пока она не начала манипуляции с це­нами.

В другом деле итальянская фирма «Commercial Solvents», обладающая почти полной монополией на производство аминобутанола, отказалась поставлять его другой итальянской фирме. И Суд сообщества при­нял во внимание не столько монопольное положение, хотя о нем вопрос возник вполне естественно, сколько поведение поставщика, который заранее знал, что фирме-покупателю некуда больше обратиться за при­обретением этого лекарства.

В ст. 82 Договора о ЕС говорится о господствующем (монопольном) положении предприятия в пределах об­щего рынка или в его значительной части. Неясно, од­нако, что понимать под «значительной частью»? Кон­кретных разъяснений на этот счет в официальных до­кументах нет. В одном известном деле, связанном с рынком сахара, Суд сообщества в 1975 г. высказал мнение, что исходить нужно из метода торговли, объ­ема производства товара, его потребляемого количест­ва, а также из экономических возможностей и привы­чек продавцов и покупателей.

К этим критериям Европейская комиссия добавила также стоимость транспортных и иных накладных расходов.

Критерии, как видим, бесспорные, но ответа на по­ставленный вопрос не дают. Причина, по всей видимо­сти, кроется в том, что и Суд сообщества, и Европей­ская комиссия, тяготеющие к интеграции стран ЕС, не заняли логичную и определенную позицию: значи­тельная часть общего рынка — это рынок каждого от­дельного государства — члена ЕС.

Да, существует общий рынок, но параллельно дей­ствуют и, конечно же, будут действовать националь­ные рынки. Авторы данной статьи Договора о ЕС, не­сомненно, именно их и имели в виду, ибо монопольное положение, а точнее — злоупотребление им, как в об­щем рынке, так и на рынках национальных, представ­

ляет то зло, на борьбу с которым направлен Договор и практика западноевропейских стран.

Впрочем, последователи авторов Договора о ЕС на деле не отрицают значимость национального рынка. Когда в Суде сообщества слушалось дело фирмы «Кон­тинентал Кэн» против Европейской комиссии, послед­няя заявила, что считает положение фирмы господ­ствующим, поскольку она фактически владеет рын­ком тары в Германии. В силу этого Еврокомиссия не сочла возможным позволить фирме поглотить родст­венные предприятия в других странах сообщества.

Что же касается слияния фирм или их покупки, то дела эти регулируются постановлением 4064/89, по которому совершить действия такого рода в пределах ЕС совсем непросто.

Решающая роль в борьбе со злоупотреблением гос­подствующим положением принадлежит Европейской комиссии.

Компетенция Европейской комиссии в сфере регу­лирования антимонопольных отношений заключается в следующем: сбор необходимой информации; пре­доставление фирмам изъятия из под действия ст. 82 Договора о ЕС; наложение штрафов на провинив­шихся; принятие в случае необходимости временных мер. Указанная компетенция и процедура ее приме­нения изложены в постановлении Совета министров 17/62.

Один из основных элементов процедуры — сохране­ние конфиденциальности при рассмотрении любых дел. Если конфиденциальность нарушена, то согласно ст. 230 (бывшей 173) Договора о ЕС можно апеллиро­вать к Суду сообщества, который имеет полномочия отменить решение Еврокомиссии и даже, если подоб­ное имело место, принудить ее возместить потерпев­шему убытки.

Так случилось, например, в 1986 г., когда г-н Адаме обратился в Суд сообщества с жалобой на Еврокомис­сию, которой он помог собрать обличительный матери­ал на фирму «Хоффманн-Ля Рош», где он работал. О факте сотрудничества с ней г-на Адамса Еврокомис­

сия допустила утечку информации и, как результат, Адаме вначале был отстранен от работы, а затем поте­рял ее, т. е. понес убытки как моральные, так и мате­риальные.

Собирая информацию от заявителей, Еврокомиссия вправе наложить штраф до 5000 евро на источник не­достоверной информации, даже если источник сделал это без умысла.

Получив заявку на изъятие из-под действия ст. 82 Договора о ЕС, Еврокомиссия публикует ее краткое изложение для общего сведения, чтобы стороны, кото­рых это может коснуться, имели возможность реаги­ровать.

Если, изучив заявку, Еврокомиссия приходит к от­рицательному выводу, об этом должно быть сообщено заявителю, который имеет право изложить ей свои контраргументы.

Для принятия решений в сфере антимонопольной политики Еврокомиссия нуждается в информации. Получить ее она может двумя путями: начав расследо­вание собственными силами и направив в фирмы соот­ветствующие запросы. Она направляет запросы не только в фирму, деятельность которой она изучает, но и ее конкурентам, дочерним компаниям и отделени­ям. И если откуда-то последует недостоверный ответ, Еврокомиссия может наложить штраф в размере до 5000 евро.

Естественно, что, расследуя деятельность какой-то фирмы на рынке, Еврокомиссия может увязывать это с анализом положения в соответствующем секторе экономики всего Европейского Союза.

Фирма или группа фирм, подлежащих исследова­нию Еврокомиссии, обязаны предоставлять информа­цию практически по всем аспектам их деятельности, имея в виду, что конфиденциальность ее не будет на­рушена. При этом Еврокомиссия может запрашивать дополнительную информацию от правительства, мест­ных властей, иных компетентных органов.

Европейская комиссия может также послать для проведения расследования на месте бригаду экспер­

тов, которые полномочны вступать на территорию (в помещение) фирмы, изучать бухгалтерские книги и иные документы, снимать с них копии, проводить уст­ные опросы.

Если расследование проводится принудительно, то эксперты должны предъявить письменное решение Европейской комиссии. При необходимости Европей­ская комиссия организует неожиданные инспекции в подозреваемые фирмы. Эту практику фирмы пытались опротестовать в Суде сообщества, делая упор на то, что проведению инспекции должно предшествовать уведомление со стороны Еврокомиссии. Суд отверг та­кой подход, подчеркнув «законность неожиданных инспекций».

В ряде случаев Еврокомиссия может просить ком­петентные национальные органы предпринять инспек­цию в подозреваемые фирмы, и это делается достаточ­но часто.

Касаясь вновь проблемы конфиденциальности, сле­дует заметить, что в принципе Суд сообщества придер­живается мнения, что уровень конфиденциальности (секретности) полученной от фирм информации опре­деляет сама Еврокомиссия.

Свое мнение Суд сообщества изложил при слуша­нии дела «AKZO Chemie v. Commission» в 1986 г., причем Европейская комиссия в этом случае должна была письменно оформить свое решение, ознакомить с ним заинтересованную фирму и предоставить ей воз­можность при необходимости оспорить это решение вплоть до обращения в Суд сообщества.

В случае если фирма, по мнению Европейской ко­миссии, нарушила положения ст. 81 или 82 Договора 0 ЕС, на нее может быть наложен штраф в размере до 1 млн евро или до 10% годового оборота фирмы, в за­висимости от того, что больше. При этом не так важ­но, произошло нарушение указанных статей намерен­но или случайно. А конкретная сумма штрафа, есте­ственно, увязывается с тяжестью правонарушения, возможностями фирмы и конечно же с умышленным

или неумышленным характером такого правонаруше­ния.

Европейская комиссия охотно облагает виновников довольно высокими штрафами, но последние, однако, всегда могут апеллировать в Суд сообщества.

Собранные штрафы перечисляются в бюджет ЕС, и пострадавшая сторона не получает никакой части. Она может обратиться за компенсацией ущерба в нацио­нальный суд.

Национальные суды, кстати, обладают определен­ной компетенцией в делах о злоупотреблении фирма­ми монопольным положением, могут констатировать нарушение ст. 81 и 82 Договора о ЕС, при вынесении решения их не сдерживает даже наличие у фирмы «удобного письма» из Еврокомиссии. Но националь­ные суды не могут давать изъятий из-под действия указанных статей Договора о ЕС и обязаны признать таковые, выданные Еврокомиссией. '

Постоянно ссылаясь на прерогативы Суда сообщест­ва, современные авторитеты ЕС отнюдь не преумень­шают значение и роль Трибунала первой инстанции. Согласно ст. 229 (бывшей 172) Договора о ЕС этот суд также может иметь широкие права относительно на­ложения штрафов в случаях нарушения фирмами со­юзного законодательства. Он может признать правиль­ными действия Еврокомиссии по антимонопольной по­литике, но может и отменить их, может согласиться с размером наложенного на фирму штрафа или изме­нить его.

Проблемы антимонопольной политики и борьбы со злоупотреблением монопольным положением, как правило, весьма сложны и спорны. Рассмотрение их в обычной процедуре может продолжаться до двух и бо­лее лет. За это время потерпевшая сторона очевидно оказывается под угрозой не только понести убытки, но и разориться. В связи с этим постановлением 17/62 Европейская комиссия наделена правом предпринять немедленно временные меры для сохранения своего рода status quo. Такие меры приостанавливают спор­ные действия фирмы до окончательного рассмотрения

дела. Рассматривая ряд дел, Суд сообщества признал такое право Европейской комиссии справедливым.

Таким образом, Европейская комиссия согласно правовой норме и по факту обладает весьма широкими полномочиями по пресечению злоупотреблений, свя­занных с монопольным положением юридических лиц на рынке. Но нельзя не видеть, что в своих действиях она подконтрольна Суду, что в конце концов обеспечи­вает определенный справедливый порядок разрешения возникающих экономических разногласий.

Сильная сторона европейской интеграции состоит в том, что вся она основана на норме закона и контроли­руется нормой закона. Какие бы действия ни предпри­нимал любой институт ЕС, последнее слово всегда ска­жет закон.

Тэ.к лес представляет интерес проблема слияния фирм, поскольку это явление может вести к созданию монопольного положения на рынке.

Когда во второй половине 1950-х гг. составлялся Договор о ЕЭС, проблема слияния фирм остро не стоя­ла, и было признано, что она вполне может находиться под юрисдикцией ст. 86 Договора о ЕЭС о злоупотреб­лениях господствующим положением. Предполагалось даже, что в этой проблеме и сложности-то нет: сли­лись, к примеру, два промышленных концерна, заня­ли значительную часть общего рынка — получилась монополия. Можно ее брать под контроль сообществ и следить за тем, чтобы не было с ее стороны злоупот­ребления положением.

На практике все оказалось сложнее. Выше упоми­налось дело фирмы «Континентал Кэн» (1972 г.) о слиянии мощностей производителей металлических контейнеров. Европейская комиссия запретила слия­ние, поскольку считала, что это ведет к образованию монополии на «соответствующем рынке». А Суд сооб­щества решение Еврокомиссии отменил, поскольку последняя якобы неверно (слишком узко) определила этот «соответствующий рынок»: не были приняты во внимание мощности, производящие упаковочную тару из других материалов.

Можно привести другой пример: в 1987 г. намети­лось слияние двух крупных компаний, производящих сигареты, — «Филипп Моррис» и «Ротманс Тобакко».

Из информации, полученной Европейской комисси­ей, следовало, что в результате «Филипп Моррис» бу­дет фактически контролировать продажу сигарет на табачном рынке стран сообществ, о чем было сделано публичное извещение.

Две известные табачные фирмы «БАТ» и «Рей­нолдс» протестовали и возбудили дело в Суде сооб­щества, который, тщательно изучив дело, пришел к выводу, что покупка одной компанией контрольного пакета акций другой создает ситуацию, подпадающую по действие ст. 85 Договора о ЕЭС. Но процедуры, не­обходимые для реализации положений статьи, были сложны и длительны, что отрицательно сказалось на стоимости акций соответствующих компаний.

К тому же возникла конфликтная ситуация в отно­шениях союзного и национального законодательства о слиянии (в каждом государстве имелись на этот счет свои правовые нормы).

В результате получалось так, что в вопросах о слиянии (концентрации) отталкиваться от ст. 85 и 86 Римского договора было можно, но этого явно недос­таточно.

Тогда Европейская комиссия приступила к разра­ботке соответствующих европейских правил по слия­нию (концентрации). В результате в 1989 г. Совет ми­нистров ЕЭС принял постановление 4064/89, вступив­шее в силу 21 сентября 1990 г. Нормы его имеют прямое применение.

Постановление предусматривает, что любое слия­ние (концентрация) компаний, имеющее европейский масштаб (т. е. выходящее за рамки одной страны), подлежит контролю со стороны Европейской комис­сии. При этом не имеет значения, в каком виде завер­шится слияние — будет ли это конгломерат из не­скольких компаний, или одна гигантская компания, или же нечто иное.

Пункт 3 указанного постановления определил тер­мин «концентрация» как положение, при котором но­вое образование получает контроль в соответствующем секторе союзной экономики. Этот контроль может быть не обязательно прямым.

Конкретный пример: заявленное намерение двух ве­дущих европейских компаний — «Рено» и «Вольво» — частично объединиться путем обмена частью принад­лежащих им прав на собственность. Согласно доверен­ности они уступали друг другу 25% собственности по производству легковых автомобилей и 45% — грузови­ков.

Еврокомиссия была вынуждена заняться этим во­просом и пришла к выводу, что хотя компании вроде бы всего лишь «обмениваются» принадлежащей им собственностью, на самом же деле они совершают акт «концентрации», особенно опасный в секторе произ­водства грузовиков, так как достигают в нем той сте­пени независимости, которая не только превращает их в монополистов, но, и это главное, создает помехи для свободной конкуренции. По законодательству ЕС та­кая сделка не являлась правомерной.

Определение правомерности (законности) сделки предусматривает, таким образом, двухступенчатую процедуру. Во-первых, Еврокомиссия определяет сте­пень концентрации капитала, полученную в результа­те слияния, что проводится путем относительно не­сложных подсчетов общего физического объема сли­тых компаний в данном секторе экономии.

Во-вторых, Еврокомиссия делает вывод, что в це­лом правомерная концентрация и даже монопольное положение препятствуют свободной конкуренции на рынке товаров (услуг). Здесь уже математических под­счетов недостаточно, поскольку доказывать приходит­ся возможность и вероятность такого явления, как по­мехи для других фирм-участниц того же рынка това­ров (услуг). Процесс становится сугубо правовым, но насыщенным как экономическими, так и политиче­скими соображениями. Ведь само по себе слияние компаний не является чем-то плохим, если ведет к по­

вышению экономической эффективности, большей конкурентоспособности на внешних рынках, улучше­нию материального положения людей. Такое слияние следует приветствовать. Но благо это не должно обра­зовываться за счет других, ибо в таком случае оно имеет негативные последствия. Значит, Еврокомиссии предстоит каким-то образом способствовать слияниям, внимательно следя за предотвращением возникнове­ния отрицательных последствий.

В целом Европейская комиссия относится к слияни­ям терпимо, стараясь в них объективно разобраться. Она, как правило, с готовностью рассматривает любые новые аргументы, возникающие у сторон, редко, но все же может занимать непреклонную отрицательную позицию. Так произошло, когда стало известно о гото­вящемся слиянии компаний «Аэроспатиаль» и «Але- ния и Де Авилланд», что вело к монополии производ­ства небольших пассажирских самолетов (20— 70 мест). Тогда Европейская комиссия приняла реше­ние, запрещающее такое слияние. Компании пытались протестовать, ссылаясь на то, что неверно был опреде­лен «соответствующий рынок». Он якобы должен был охватывать и другие типы самолетов. Комиссия оста­лась непреклонной, даже не стала пересматривать де­ло. Обращения в Суд сообщества не последовало. Из этого можно заключить, что сами компании далеко не были уверены в правомерности своих действий.

В заключение этой сложной темы представляется полезным ознакомиться с двумя делами, рассмотрен­ными в Европейской комиссии, а затем и в Суде сооб­щества.

1. Дело 27/76 «Юнайтед Брэнде против Европей­ской комиссии»1. Выше уже упоминалось дело, связан­ное с американской компанией «Юнайтед Брэнде», ко-! торая, по сути, является мощной торговой группой, продающей бананы по всему миру. В рамках ЕЭС ей в середине 70-х гг. принадлежало порядка 40% банано­вого рынка. Но сила компании не в горизонтальном ох-

United Brands Co. v. Commission. 1978. ECR 207.

вате рынка, а в ее вертикальной структуре: она имела плантации по выращиванию бананов, мощности для их хранения и перевозки, крупную торговую сеть, а глав­ное — достаточный финансовый капитал. Иными сло­вами, на мировых рынках фирма могла позволить себе быть независимой. А это, как известно, основное усло­вие признания ее монопольного (господствующего) по­ложения на рынке. Но известно и другое: само по себе монопольное положение не является криминалом. Противоправно злоупотребление таким положением.

Многочисленные обвинения европейских конкурен­тов «Юнайтед Брэнде» Европейская комиссия свела к четырем основным. Компания:

1) запретила своим агентам продавать зеленые ба­наны, что объективно вело к фрагментации рынка;

2) ввела разные цены для разных государств ЕЭС, причем эта разница достигала 100%;

3) манипулировала ценами на бананы в Германии, Дании, Бельгии, Нидерландах и Люксембурге, нанося этим ущерб своим конкурентам;

4) в течение почти двух лет отказывалась поставлять бананы одному из своих главных клиентов в Дании.

Европейская комиссия признала обвинения в адрес «Юнайтед Брэнде» обоснованными, обязала компанию прекратить подобного рода действия на территории ЕЭС и наложила на нее штраф 1 млн ЭКЮ.

«Юнайтед Брэнде» апеллировала в Суд сообщества, потребовав отмены решения Еврокомиссии в соответ­ствии со ст. 173 Договора о ЕЭС. Адвокаты компании указывали, что Комиссия якобы неоправданно сузила понятие «соответствующий рынок», ведя речь только о рынке бананов. Следовало бы, по их мнению, при­нять во внимание весь рынок свежих фруктов.

Суд сообщества не согласился с аргументами адво­катов, указывая на тот факт, что бананы как фрукты не могут быть заменены европейскими производителя­ми, что весь этот товар завозной, а значит, он как та­ковой составляет основу отдельного рынка.

В то же время Суд сообщества не поддержал Евро­комиссию в вопросе о ценах на бананы, поскольку

считал, что Еврокомиссия «могла хотя бы запросить у компании, во что ей обходится выращивание и достав­ка бананов в Европу».

В целом Суд согласился с решением Еврокомиссии, он тоже критиковал торговую политику компании, но сумму штрафа, наложенную на нее Ёврокомиссией, снизил до 850 тыс. ЭКЮ. С учетом, правда, расходов на судопроизводство, которые прошли за счет компа­нии, получается, что «Юнайтед Брэнде», по сути, ни­чего не выиграла.

Поучительным здесь является не только существо дела, но и то, что к ответу была привлечена американ­ская, т. е. иностранная, компания. И это следует иметь в виду тем иностранным компаниям, в том чис­ле российским, которые намерены осуществлять тор­говые операции на рынках ЕС, где очень легко по­пасть в уязвимое положение, если не иметь четкого представления о правопорядке Европейского Союза. Необходимо всегда помнить, что, работая на данном рынке, подпадаешь под действие сразу двух правопо- рядков: национального и союзного, а значит, и что-то нарушить там легче.

2. Дело 58/64 «Констэн» и «Грундиг» против Ев­ропейской комиссии1. Дело весьма поучительное раз­ными аспектами и прежде всего — историческим, по­скольку в этом деле хорошо просматривается значи­мость западноевропейского процесса интеграции для упорядочения рыночных отношений.

Рыночные отношения в принципе имеют две осо­бенности. Если их не упорядочить со стороны государ­ства, то они могут превратиться в отношения своего рода мафиозные: рынок будет поделен между отдель­ными ведущими группами, место конкуренции займет сговор, и это затормозит экономическое развитие. Ес­ли же их упорядочить чрезмерно, т. е. фактически по­ставить под контроль государства, — тоже плохо: лик­видируются рыночные стимулы экономического раз-

Consten and Grundig v. Commission. 1966. ECR 299.

вития. Необходим компромисс, каковым и явился Римский договор 1957 г. Компромиссный характер этого Договора проявляется в том, что формулировки его статей достаточно общие, а механизм их реализа­ции в лице институтов ЕЭС — весьма конкретный.

Рассматриваемое дело заключалось в следующем. Две фирмы — французская «Констэн» и западногер­манская «Грундиг» — заключили в 1957 г. между со­бой соглашение о закреплении за ними определенных рынков.

«Констэн» являлась ведущей оптовой фирмой по продаже электротоваров, а «Грундиг» — известный производитель таких товаров.

Соглашение между ними предусматривало следую­щее: «Грундиг» обязуется не поставлять свою продук­цию иным французским торговым фирмам, кроме «Констэн», и, вступая в сделки с иностранными фир­мами, включать в контракт положение, что они не бу­дут поставлять электротовары фирмы «Грундиг» на рынок Франции. Со своей стороны «Констэн» обяза­лась приобретать электротовары только у фирмы «Грундиг» и не продавать их за пределами Франции. Все означенные товары должны были нести торговую марку «ГИНТ», что означало сокращение от «Грундиг Интернэшнл».

Отметим, что соглашение между фирмами было за­ключено в начале 1957 г., т. е. фактически за год до вступления в силу Римского договора и создания ЕЭС.

Уже после создания ЕЭС, в 1962 г., Совет минист­ров принял постановление № 17, относящееся к дейст­виям, направленным на ограничение конкуренции. В нем фактически предусматривались механизм и процедура применения ст. 85 и 86 Римского договора. К тому же содержалось требование о регистрации межфирменных соглашений с иностранным элемен­том в Европейской комиссии.

К 1962 г. обнаружилось, что некоторые конкурен­ты фирмы «Констэн» завозили и продавали во Фран­ции товары фирмы «Грундиг». По этим фактам «Кон-

стэн» возбуждала дела во французских судах. Но если раньше, до принятия упомянутого постановления, она их выигрывала, то теперь ее конкуренты стали ссы­латься на новые правовые акты ЕЭС. Последовали об­ращения в Европейскую комиссию, которая пришла к заключению, что соглашение между «Констэн» и «Грундиг» нарушает ст. 85 (1) Римского договора. В частности, этим двум фирмам было указано, что они не могут препятствовать другим фирмам-конкурентам приобретать товары фирмы «Грундиг» и продавать их на французских рынках.

Как известно, ст. 85 (1) запрещает любые догово­ренности (соглашения), которые способны усложнить торговлю между государствами — членами ЕЭС и ко­торые ставят целью или имеют результатом «предот­вращение, ограничение или нарушение конкуренции в рамках общего рынка».

«Констэн» и «Грундиг», применив ст. 173 Договора о ЕЭС, возбудили дело в Суде сообщества. Адвокаты фирм требовали отмены решения Европейской комис­сии, выдвинув при этом довольно интересные аргу­менты.

Так, в частности, они настаивали на том, что в ст. 85 (1) Римского договора речь якобы идет о догово­ренностях (соглашениях) между фирмами-конкурен­тами. А упомянутые фирмы таковыми не только не являются, но и взаимно друг друга дополняют.

Далее, по их мнению, Римский договор говорит о «за­труднении» торговли, но именно этого не произошло: договоренность «Констэн» и «Грундиг» укрепила пози­ции последнего, сделала его способным успешно конку­рировать, но не затронула позиции фирм-конкурентов, последние вольны производить и продавать товары по своему усмотрению. «Грундиг» же распоряжается только своей продукцией. По логике адвокатов, объем производства электротоваров и их продажи в пределах ЕЭС может даже возрасти. Также фирма «Констэн» за­регистрировала торговую марку «ГИНТ» во Франции и

в силу этого обладает монополией на продажу товаров с этой маркой.

Заключение Суда сообщества было негативным. В ответ было заявлено, что по смыслу Римского дого­вора совсем неважно, между какими фирмами могут заключаться договоренности — по горизонтали (меж­ду конкурентами) или по вертикали (взаимодополняю­щими). В ст. 85 (1) Римского договора говорится о до­говоренностях, нарушающих конкуренцию в опреде­ленном секторе экономики. Важен не характер договоренности, а ее конечный результат для торго­вых отношений между государствами-членами.

В ответе на второй документ подчеркивалось, что существенным является не конъюнктурное увеличе­ние или снижение фактического объема производства или продажи продукции, а возможность «представить угрозу, прямую или косвенную, действительную или потенциальную, для свободы торговли между государ­ствами — членами ЕЭС». Был подчеркнут также тот факт, что «Констэн» весьма конкретно пытается поме­шать своим конкурентам завозить и продавать во Франции товары фирмы «Грундиг».

И, наконец, относительно торгового знака было сказано, что последний дает преимущества самим фактом своего присутствия на товаре, гарантируя ис­тинность его происхождения. Однако он не может и не должен служить средством ограничения свободы тор­говли внутри ЕЭС, как это пытается сделать фирма «Констэн». Поскольку признается согласно ст. 85 (1) Римского договора недействительность соглашения между фирмами, не может иметь никакого значения наличие или отсутствие на продукции фирмы торгово­го знака.

Интересным в указанном деле представляется взя­тый и провозглашенный Европейской комиссией и Су­дом сообщества стратегический курс на приоритетное обеспечение свободы торговых отношений между госу­дарствами — членами ЕЭС, в том числе за счет широ­кого толкования статей Римского договора. Здесь уме­

стно отметить, что помимо германской и французской сторон — участников процесса, итальянское прави­тельство также выступило в пользу того, что Римский договор имеет в виду не вообще договоренности, а только договоренности между конкурентами.

И действительно, можно было бы вполне обоснован­но считать, что в статье, говорящей о недопустимости ограничения конкуренции, речь идет о возможности сговора между какими-то отдельными конкурентами, что представляется логичным. Но институты ЕЭС по­шли дальше и, как показала жизнь, сделали правиль­но. Они имели в виду не промежуточный, а конечный результат.

Вообще нельзя не признать очень важный характер раздела союзного права, относящегося к недопущению ограничения конкуренции и злоупотреблению господ­ствующим (монопольным) положением. Ведь сговор между фирмами, преследующий чисто материальные выгоды сговаривающихся сторон, по сути, противо­правен, поскольку направлен не только против конку­рентов, но и против интересов общества. Если сделки подобного рода не пресекать самым решительным об­разом, то скоро рынок будет поделен между отдельны­ми монополистами и будет являть собой типичную криминальную структуру.

Несомненно, что архитекторы ЕЭС, имея большой опыт работы и жизни в условиях капиталистической системы, хорошо это себе представляли, поэтому и предложили заложить в основы ЕЭС такие механизмы правового регулирования, которые смогли в значи­тельной мере такую угрозу нейтрализовать.

Если, кстати, нечто подобное не предусмотреть (в силу отсутствия опыта или по иным причинам), то получается то, что мы имеем сейчас в России, — мо­нополизм государства оказался заменен монополиз­мом отдельных группировок. А подобное явление на рынке сказывается и на производственной сфере, и в итоге — на социальном положении широких масс.

<< | >>
Источник: Основы права Европейского Союза / Н. Ю. Иль­ин. — М.,2008. — 224 с. — (Краткие учебные курсы юридических наук).. 2008

Еще по теме § 4. Конкурентное право и антимонопольная политика Европейского Союза:

  1. § 2. Регламентация деятельности транснациональных корпораций на региональном уровне
  2. Библиографический список
  3. БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ